времени, все время держа в себе и накапливая обиды. И все могло закончиться гораздо хуже. Так что, прокусанная губа и исцарапанная спина — еще не худший исход ее обид.

Спускаюсь вниз, кофе и кабинет. Разбираю документы, привычный утренний ритуал, который забирает все мое внимание.

Машина. Офис. Встречи. Привычная рутина, которая подхватывает, окуная в мир бизнеса, поглощая все мое время, которого внезапно снова стало слишком много. От того, что Лера больше не ждет меня, продолжая прятаться в комнате. А я не могу к ней войти, от того, что пообещал не трогать, пока сама не попросит. Был уверен, что попросит. Теперь же, с каждым днем моя уверенность становилась все меньше, постепенно сменяясь страхом, что она не попросит больше никогда. В огромном доме мы легко могли жить вместе, не пересекаясь за день ни разу. И прошло две недели, прежде, чем мы снова встретились.

— Привет, — натыкаюсь на нее, когда раньше обычного возвращаюсь домой. Она стоит в домашнем костюме, в котором нет ничего сексуального. Но, как всегда, одного ее взгляда достаточно, чтобы мне захотелось прижаться к ней всем телом, не отпуская ни на шаг.

— Привет, — бормочу растерянно. Я зашел на кухню, думая о том, что хочу выпить чаю. А когда увидел ее, сразу забыл, зачем пришел.

Она берет свою чашку с чаем, идет к дверному проему, в мою сторону. Я стою в том же проеме, замерев, как истукан, наблюдая за каждым ее движением, улавливая каждую эмоцию на лице. Она протискивается мимо меня, стараясь не задеть, но все равно касается плечом, вздрагивая, как от огня, — привычная мне реакция ее тела на мою близость. Сердце больно бьет в грудную клетку, метаясь раненой птицей, по телу разливается жар. Запах ее тела, смешанный с запахом лаванды, которым пропахли волосы, вызывает дрожь в теле. И я сжимаю руки в кулаки, чтобы не сорваться, и сдержать обещание, которое дал ей тогда. Замечаю, как расширились ее зрачки, когда она смотрит на меня, как сбилось дыхание. Она тоже это чувствует, только не признается.

Лера проскользнула мимо, быстро убегая по лестнице наверх и закрываясь в спальне. Словно сбегая от меня, пока хватает сил сдержаться, сохраняя лицо. Особая химия, которая всегда была между нами, все еще остается моим козырем. Победа? Раньше я бы самодовольно усмехнулся, уверенный в том, что она сдастся рано или поздно. Да только, пока я менял себя, совершенствуясь и превращаясь в идеальную машину по концентрации денег и власти, даже не заметил, как Лера тоже изменилась. И эта новая Лера больше не была послушным воском в моих руках.

Глава 22

«Ты можешь держать мою руку временно,

но мое сердце навсегда».

Лера.

Когда я выплеснула ему в лицо яд своих прошлых обид, в душе наступил штиль. Так бывает, когда ты долго пытаешься решить непосильную задачу, а потом она сама, как по волшебству, рассасывается. Раньше я бесконечно боялась очевидной правды, боялась услышать от него, какая я несовершенная и что ему такая не нужна. А теперь стало все равно. И, наконец, я смогла спокойно уснуть крепким сном без сновидений.

Моя жизнь в особняке и дальше была похожа на пребывание в тюрьме повышенного комфорта. Но теперь меня не мучили постоянные метания, разрывающие сердце на части. Стало легко и просто. Просто дышать, просто существовать.

Замка на двери больше не было. Ну, и ладно. Уже все равно. Петя практически все время отсутствовал, а я перемещалась от спальни на кухню, иногда заходила в библиотеку за новой книгой. Чтение стало моим основным развлечением в эти дни уютной тишины, когда я, наконец-то, получила тот покой, которого хотела, когда уходила из этого дома.

Рабочих звонков с каждым днем становилось все меньше, наверное, Вертинский справляется. Да и что я могу решить, находясь постоянно взаперти? И, странное дело, я не волновалась о своем детище.

Этот бизнес я выстраивала годами, он заменил мне ребенка, которого мне так хотелось. Но сейчас в голове поселилась спасительная пустота, когда никакая волнующая мысль не проскочит, оседая пеплом в груди. И постепенно я стала относится к своему затворничеству как к отдыху в санатории закрытого типа — полный пансион и никаких забот.

Хорошо зная его распорядок дня, могла с легкостью рассчитать свое время так, чтобы совсем с ним не встречаться. До того дня, когда он неожиданно появился на кухне, хотя не должен был.

Черные глаза горели все тем же огнем, когда он смотрел на меня. И мое тело все так же реагировало, вибрируя в одном ритме с биением его сердца. За две недели отупляющей тишины я успела убедить себя в том, что мне плевать. А теперь, когда от одного его прикосновения кожу обдало жаром и по позвоночнику пробежал электрический разряд, стало очевидно, что мне никогда не будет все равно. Как две половинки одного целого, мы чувствовали друг друга, замерев в ожидании взрыва.

Нет! Я больше не хочу! Не позволю себе снова попасть в этот капкан. Бегом, по лестнице на второй этаж, запереться, спрятаться. В свое убежище, где было так легко и спокойно все эти дни.

Но он не собирался отпускать меня. Он не отпустит, так он сказал. Но и ко мне он не прикасался. Теперь он каждый день возвращался домой в разное время, все время сбивая меня с толку неожиданностью. И каждый раз, будто случайно, оказывался рядом, смотрел своим горящим взглядом, от которого внизу живота разгорался пожар и сбивалось дыхание.

— Привет, — его хриплый шепот у меня за спиной вызвал дрожь в теле, от которой я привычно отмахнулась, не давая шанса своему непослушному телу растечься возле него розовой лужицей.

— Привет, — сказала сухо, даже не повернувшись. Пусть идет, а потом я успокоюсь и забуду.

— Лер, ты долго будешь от меня бегать? — прошептал мне в ухо, наклоняясь и опираясь руками о стену по бокам от моей головы. Спиной я чувствую жар его тела, а на волосах его дыхание, от которого кружится голова.

— Я не бегаю, — мой сдавленный шепот.

— Тогда почему ты не можешь просто выпить со мной чаю? — Его дыхание щекочет кожу на щеке, по телу пробегает дрожь. Руки начинают предательски дрожать. Поворачиваюсь к нему лицом, обжигаясь о его взгляд.

— Могу. — Говорю, упрямо вздернув подбородок. — Просто не хочу. — Разрываю его захват и бегу в сторону спальни.

— Трусиха, — слышу его насмешливое, брошенное мне вдогонку.

Залетаю в спальню, громко хлопнув дверью.