Это осознание пронзило сердце больнее кинжала. Хотелось выть, лезть на стену и метаться по комнате. Но он молчал. Молчал и пялился в одну точку. В то время, как в груди разгорался настоящий пожар, который поглощал его, разрывая на части, оставляя в душе пепел несбывшихся надежд. Нужно было признать правду, смириться и жить дальше. Но он был не готов.

Тогда стояла теплая погода. Сентябрь баловал ярким солнцем и паутинками бабьего лета. Все вокруг наслаждались жизнью. Ведь студенческая пора — самая беззаботная и счастливая. Всем было весело. Ребята так же, как и всегда, собирались вместе, чтобы выпить пива и поорать под гитару песни. И он сидел с ними. Они что-то говорили, громко шутили. Он не слушал. Весь этот шум нужен был, чтобы заглушить вопль души, которая кричала, разрывая сердце на части. А еще, так он коротал время, которое теперь тянулось мучительно медленно, отмеряя день за днем.

Все вокруг замечали, что Петя стал не разговорчив и непривычно молчалив. Они подкалывали, он отмалчивался. Какое им всем дело до его трагедии? Им ведь все равно. А значит, и знать им об этом не нужно. Поэтому выражение лица его теперь напоминало маску. Шутил он или говорил серьезно, — на лице оставалась маска скучного безразличия.

Настоящее время.

Допиваю третий виски и отставляю пустой стакан. Выхожу из кабинета и иду по лестнице на второй этаж, останавливаясь возле двери в спальню.

Я обещал не прикасаться к ней, я помню. Нужно идти мимо, дальше по коридору есть комната для гостей, в которой я теперь живу. Да в этом доме полно пустых комнат — выбирай любую! И в каждой из комнат есть все удобства для комфортной жизни. Да только дело ведь совсем не в удобствах и комфорте тела.

Поворачиваю ручку и тихо открываю двери, заглядываю в комнату.

Лера спит, лежа на боку, подперев рукой щеку. Когда не кусается, кажется такой теплой и родной. Она улыбается. Наверное, ей снится что-то хорошее. А я стою возле кровати, как одержимый, разглядывая ее.

Тихо, чтобы не будить, ложусь рядом с ней. Замираю, когда она начинает шевелиться. Вот сейчас она проснется и выгонит меня из спальни. Но она укладывает голову мне на грудь, закидывает на меня ногу. В нос бьет запах лаванды от рассыпавшихся по груди волос. А от привычной мягкости тела, которое сейчас прижимается ко мне, становится комфортно и спокойно. Так, как и должно быть. Потому, что она моя. Так всегда было, и так всегда будет. И больше ни за что не отпущу ее.

Но совсем скоро мне придется понять — есть то, что важнее моего комфорта и моих желаний.

Глава 24

«Любовь — это, когда счастье другого человека

важнее вашего собственного».

Лера.

Просыпаюсь, сладко потягиваясь в постели. Давно я не спала так сладко. От смятой подушки рядом со мной знакомо пахнет самым любимым запахом, когда-то таким привычным, и теперь ставшим таким далеким. Обхватываю подушку руками, втягивая носом его запах, от которого сводит напряжением низ живота.

Солнце ярко бьет в окно, и, конечно, Петя никогда не позволяет себе спать так долго. Это мне в последнее время предоставлен длительный отпуск. Я встаю с постели и иду в душ, что-то весело напевая себе под нос. Достаю из шкафа простой домашний костюм, быстро одеваюсь. Есть еще не хочется, поэтому я, выйдя из комнаты, просто иду по коридору, тупо заглядывая в каждую дверь.

Раньше, когда я пряталась от него, не позволяла себе зайти в лишнюю комнату, постоянно закрываясь в спальне. А теперь, отчего-то, стало интересно, что изменилось в доме за время моего отсутствия.

В одной из комнат для гостей на кресле лежат его пиджак и рубашка. Видимо, это та комната, в которой он ночевал все то время, пока я запиралась в спальне. Эта комната заменила ему спальню, когда я выгнала его из нашей общей.

Захожу, прикрыв за собой двери. Иду по комнате, осматриваясь. Беру в руки его рубашку и прикладываю к лицу, вдыхая такой родной запах. Эти ощущения — как возвращение домой, когда все привычно и знакомо. В ванной комнате его зубная щетка и бритва. А в шкафу висят деловые костюмы и рубашки.

Если он живет здесь только последний месяц, то почему тут практически все его вещи? Или он давным-давно перебрался в эту комнату? Но почему? Что ему раньше мешало ночевать в спальне? Меня ведь тут даже не было. Странно.

Выхожу из комнаты и иду дальше по коридору. Заглядываю в бильярдную. Кажется, в этой комнате давно никого не было. И раньше было непонятно, зачем Пете понадобилась бильярдная, ведь он практически все время работает. И сейчас, как и тогда, эта комната казалась ненужной. Закрываю двери и иду дальше.

Еще пара комнат для гостей, которые пустуют, как и всегда. У нас никогда не было гостей в этом доме. Никто не ночевал в этих спальнях. И я никогда не понимала, зачем ему такой большой дом, если он практически не бывает тут, и только приходит ночевать? Ах, ну да, есть еще кабинет — его любимая комната.

Возвращаюсь назад, останавливаясь возле двери в комнату рядом с нашей спальней. Я не заходила сюда уже несколько лет. Открываю двери и захожу в комнату. Она пуста, и только обои с нарисованными облаками на голубом небе намекают на то, что здесь должна быть детская комната. Я сама когда-то выбирала эти обои. Это было давно. Когда я еще верила, что все будет хорошо. А потом надежда ушла, оставив горечь в сердце и спокойную уверенность, что этим мечтам не суждено исполниться.

Сейчас я стою по середине пустой комнаты. Из окна ласковый солнечный свет струится по облакам на обоях, делая эту комнату уютной, несмотря ни на что. Островок детства и пустых надежд.

С таким трудом отправленные в дальний уголок сознания воспоминания наваливаются, все разом, не жалея и разрывая сердце на части. Эта боль рвет душу на части, напоминая о том, что я не смогла самого главного, несмотря на все усилия. Всегда самая лучшая, самая первая в классе, потом гордость университета. Всегда я уверенно шла к своим целям, сметая препятствия. А тут не смогла, не удалось. И самое ужасное — это не исправить, нельзя вернуть время, переписать историю невозможно, сколько не старайся.

Раньше я никогда не плакала. Потому что знала — бесполезно растрачивать себя на