он это видит, легко считывая мою реакцию. Как же я ненавижу его за это. И себя. За то, что не могу противостоять этому притяжению.

У меня почти получилось не думать о нем всю неделю, вспоминая, только, когда от него приходило сообщение на телефон. И я почти поверила, что все, закончилась его власть надо мной. Но стоило ему оказаться рядом, как тело вмиг покрылось мурашками, а между ног растеклась влага.

Его рука переместилась к подбородку, провела по щеке. Взгляд пожирает, обещая сжечь меня в пламени страсти. И я сама тянусь к краям его пиджака, чтобы избавить его от лишней одежды. Сначала пиджак, потом рубашка. Он не мешает мне, знает, что лучше не мешать. Наша близость — как договоренность без договора, когда каждый слишком хорошо знает партнера, чтобы сделать неверное движение.

Он проводит рукой по груди, больно сминает, потом заглаживает, надавливает на сосок, нащупав его сквозь ткань домашнего платья. Одним резким движением подхватывает подол платья и срывает его с меня. Тело горит и плавится от его умелых ласк, когда он то сжимает, по поглаживает талию. Мы жадно смотрим друг на друга. Атмосфера накалена до предела, и кажется, что комната вокруг может воспламениться в любой момент.

Вспышкой в сознании всплывает мысль о том, что он запер меня здесь. Так долго лелеемое и задвинутое на задний план похотью, возмущение снова поднимает голову, напоминая о том, что у меня есть гордость.

— Нет! — говорю громко, когда рука его снова опускается на грудь, приятно обхватывая ее тяжесть.

Отталкиваю его от себя. На его лице гримаса гнева, но лишь на миг. Он привычно берет себя в руки, не пуская в свои чувства никого, даже меня. Я отхожу от него, делая шаг назад, потом второй.

— Ну, говори, — его хриплый шепот. — Говори!

Что говорить? Он сам не понимает, что со мной так нельзя?

— Отпусти меня домой, — говорю твердо.

— Ты уже дома.

— Я хочу в свою квартиру. — Не отступаю я.

Он устало выдыхает, проводит пятерней по волосам.

— Лер, хватит упрямиться. — Выдыхает хрипло.

— Это не упрямство, Петя. Я так хочу.

Он делает шаг в мою сторону, я отступаю назад. Еще один шаг, и еще один мой назад. Он наступает — я отступаю. Так хищник преследует добычу. Проблема только в том, что эта добыча сама хочет сдаться.

Петя в одно движение настигает меня и, обхватив талию, притягивает к себе, впиваясь в губы. Желание обрушивается лавиной, сжигая остатки гордости в диком пламени самого древнего инстинкта. Ненавижу себя. И его ненавижу. Запускаю пальцы ему в волосы и с силой сжимаю. А услышав его возмущенное рычание мне в рот, чувствую больное удовлетворение и электрический разряд, прошибающий позвоночник. Хочу его. И хочу сделать ему больно.

Провожу рукой по плечу, а потом впиваюсь ногтями в кожу. Он с рычанием отрывается от моих губ.

— Блть, Лера, — шипит со злостью в голосе.

Подхватывает меня под ягодицы, заставляя обхватить его ногами. Несет к кровати, роняя меня на матрац. Резко тянет за кружево трусиков, разрывая, превращая итальянское великолепие в лохмотья. Это на миг приводит меня в чувство. Я быстро переворачиваюсь на четвереньки, пытаясь сбежать от него. Но он хватает меня за талию, тянет на себя, впиваясь губами в нежную кожу на спине. Кусает и прихватывает кожу, оставляя багровые следы. Но сейчас мне все равно, потому что мое глупое тело не слышит голос разума, и я прогибаюсь ему навстречу, трусь о него, как сучка во время течки.

Быстро расстегивает ширинку, быстро входит в меня одним резким движением. Не останавливаясь, начинает двигаться, с силой вбиваясь в мое тело. Мои ощущения на пределе, эмоции на грани. Он двигается все сильнее, но мне мало, хочется сильнее и глубже. Наматывает мои волосы на кулак, резко тянет на себя, заставляя меня вскрикнуть и прогнуться сильнее в спине. Он наклоняется и больно кусает меня за холку, тут же делает мощный толчок, заставляя меня истекать влагой и кричать от удовольствия. Еще один толчок и смачный удар ладонью по ягодице. Я кричу и комкаю руками простынь, а он не останавливается, продолжая трахать меня, как ему нравится. Это похоже на дикость, словно месть и страсть слились в одном потоке. И мы оба сходим с ума, подхваченные этим ураганом. Оргазм обрушивается мощной лавиной, заставляя кричать и извиваться, пока он крепко держит, изливаясь в меня.

Падаю на постель, обессиленно, задыхаясь от сбившегося дыхания. О том, что он упал рядом, я догадываюсь по прогнувшемуся рядом со мной матрацу.

— Ненавижу тебя, — шепчу сквозь зубы.

— Не страшно, — его ответный шепот. — Моей любви хватит на двоих.

Глава 19

«Из жизни в жизнь зло возвращается, как зло.

А любовь возвращается, как любовь.

Запомни, Скалли. Из жизни в жизнь.

Вечно. Любовь сводит души навсегда.

Одни и те же души в разных людях

живут вместе из века в век».

«Секретные материалы»

Петр.

Просыпаюсь, по обыкновению, рано. Лера крепко спит, уложив голову мне на грудь и закинув на меня ногу. Тихо, чтобы не будить выбираюсь из постели.

Тело болит, мышцы гудят, когда я иду в ванную. Из отражения в зеркале на меня смотрит небритое лицо с уродливым синим кровоподтеком на губе. Спина разодрана ее ногтями, и уродливые кровавые полосы пересекают плечи. Хотел любви и ласки? Получил, блть.

Мы и раньше ссорились. Но никогда не было такого, как вчера. Я всегда знал, что она упряма. Но такого, блть, не ожидал. Перед тем, как выйти из спальни, достаю из внутреннего кармана пиджака футляр с колье, которое купил для нее в поездке и не отдал вчера, кладу его на подушку.

Я спускаюсь по лестнице и иду сразу на кухню. Кофе взбодрит, ведь впереди напряженный день. Надеюсь, к вечеру Лера успокоится, и можно будет хотя бы спокойно поговорить. Какая муха ее укусила? И откуда столько злости? Она никогда не жаловалась, не говорила, что ее что-то не устраивает. Зато теперь кажется, что ее не устраивает абсолютно все.

В офисе меня уже ждет Вертинский, несмотря на столь ранний час.

— Юрист Аверина звонил, — начинает без предисловий. — По поводу договора на гаражи.

— И?

— Они врубились, что гаражей им не видать. Пытаются торговаться.

— Это бесполезно. Склады эти они не получат, — говорю уверенным тоном, от того, что знаю, расписка о списании Леркиного долга покоится в моем сейфе.

Дима кивает.

— Еще кое-что, Петь, — нудит он. Когда Диме