— Леша, открой ворота, пожалуйста, — стараюсь говорить, как можно вежливее, несмотря на раздражение.

— Не могу, — говорит спокойно.

— Как это не можешь? — раздражаюсь все больше. — Механизм сломался?

— Нет, механизм исправен. У меня приказ не выпускать вас.

— Что? — опешила я. — Какой приказ?! — повышая голос.

— Валерия Михайловна, я тут не при чем. Уточните у Петра Аркадьевича. — Отвечает Леша, понимая степень моего недовольства.

Спрошу, конечно, спрошу. Разворачиваюсь на каблуках и возвращаюсь в машину. Звоню Пете, один раз, второй, но он все время сбрасывает.

«Я на совещании. Не могу говорить». — Приходит от него смс.

«Скажи Леше, чтобы открыл ворота. Он не выпускает меня». — Жалуюсь ему, хотя раньше никогда не жаловалась на прислугу, понимая, что Петя мои жалобы просто так не оставит.

«Нет», — приходит от него краткое.

Что?

«Как это нет? Мне в офис надо», — пытаюсь достучаться до его рассудка. Он не в себе, что ли?

«Нет. Вечером поговорим. Буду поздно». — Приходит от него ответное.

Вот же гад!

Громко хлопнув дверью, вылетаю из машины, и пулей взлетаю по лестнице на второй этаж. Меня разрывает на части от злости и раздражения. Как он смеет держать меня тут, как пленницу? Я не его собственность! Он не имеет права! Пусть только явится! Конечно, я все равно уйду отсюда, вот только после этого фокуса больше в этот дом ни ногой.

Еще час я нервно вышагиваю по комнате, стараясь успокоиться. Закрыл меня тут, как пленницу. Ненавижу!

Потом сажусь в кресло, пытаюсь читать книгу. Открываю там, где когда-то оставила закладку. Да только вникнуть в сюжет не получается. Мысленно то и дело возвращаюсь к своему незавидному положению, проклиная Петю, на чем свет стоит. Не икается ему там, интересно? Пусть захлебнется своей икотой!

Еще через час гнев начинает стихать, а желудок напоминает своим урчанием, что я так и не позавтракала сегодня. Выхожу из спальни и спускаюсь по лестнице. В доме пусто, но холодильник привычно забит едой. Радостно потираю руки, доставая свои любимые блюда. Странно, но сейчас в холодильнике все то, что я люблю.

После завтрака стало немного радостнее, и я уже в спокойном состоянии приготовила себе кофе. С чашкой в руках иду по дому, захожу в кабинет. Обычно, вернее, когда я раньше жила в доме, я не заходила в кабинет, когда Пети тут нет. Но сейчас меня тянет в эту комнату, к большому мраморному камину, с которым связано столько приятных воспоминаний. Ставлю чашку прямо на пол, разжигаю огонь и сажусь на ковер, наблюдаю, как поленья горят, создавая приятный уют.

Весь день я промаялась, ожидая возвращения Пети. От скуки бродила по комнатам, потом снова злилась, когда мои сотрудники стали по очереди звонить и спрашивать, куда я пропала и что за мужчина к ним приходил. А я не знаю, кто к ним приходил, потому, что один нахал посчитал нормальным запереть меня в доме.

Так и не дождавшись его возвращения, забралась в постель и уснула. А проснулась от того, что настойчивые руки гладят живот и грудь сквозь тонкий шелк ночной рубашки. Обхватила рукой его запястье и резко откинула его руку от своего тела.

— Какого черта, Петя? Почему меня не выпустил охранник? — прошипела в темноту, но он услышал, и я почувствовала его напряжение тут же.

— Так будет лучше, — его хриплый ответ разрезал тишину комнаты, словно лезвием.

— Лучше? Кому лучше?

— Для нас обоих так будет лучше. — Сказал, снова придвигаясь ко мне, и я почувствовала жар его тела, когда он прижался ко мне сзади.

— Мне не будет так лучше. Я хочу уйти. — Настаиваю на своем. А он сильно сжал мою талию, зная, как мне это нравится. Из горла вырвался стон, а кожа вмиг покрылась мурашками.

Его губы требовательно скользят по голому плечу, к шее, он облизывает кожу, чуть кусает и снова зализывает. Тело сразу реагирует на его близость, так же, как и всегда рядом с ним, хочется, чтобы он не останавливался. Но остатки разума напоминают о том, что мы должна поговорить. Мне просто не верится, что он всерьез намерен и дальше держать меня взаперти.

— Ты сказал, что мы поговорим, — напоминаю я хрипло, снова простонав. Инстинктивно трусь о него, как кошка, чувствуя попой его каменный член.

— Мы говорим, — его шепот у моего уха. Он резко разворачивает меня, опрокидывая на спину, нависает сверху, впивается в губы. Мои руки привычно тянутся к его груди, проводу ноготками по коже, потом настойчиво пальцами, впиваясь в кожу. Мышцы на груди каменеют, напрягаясь еще сильней. Обхватываю его шею, притягиваю к себе, позволяя себе насладиться поцелуем, о котором запрещала себе мечтать весь день, стараясь сохранить боевой настрой. И вот мой настрой летит к черту, стоило ему умело нажать на нужные кнопки, о которых он слишком хорошо знает.

— Петя, я хочу уйти отсюда, — шепчу, едва он оторвался от моих губ. А потом снова громко вскрикиваю, когда его губы обхватывают сосок, больно втягивая, заставляя выгнуться ему навстречу.

Он разводит мои ноги, задирая ночнушку, тут же проводит пальцем по влажным складкам, надавливает на клитор, отправляя остатки разума в дальнее путешествие. Не давая мне опомниться и перевести дыхание, наклоняется, проводит языком между складок, размазывая влагу. Вскрикиваю, сжимая руки в кулаки, комкая простыни. От удовольствия ерзаю попой по простыни, и он крепко сжимает мои ягодицы, плотно фиксируя в удобном положении.

Когда я уже на грани, громко стону и извиваюсь от его ласк, он все прекращает, наваливается сверху, резко входя на всю длину. Вскрикиваю от удовольствия, прострелившего тело, а он замер, давая мне прочувствовать оргазм. Потом начинает двигаться, быстро наращивая темп, доводя меня до разрядки во второй раз, кончая вместе со мной.

Какое-то время мы лежим молча. В пропахшей сексом комнате, слышно только наше сбившееся дыхание. Сознание медленно возвращается, вместе с воспоминаниями сегодняшнего дня. Кажется, мы должны были поговорить, а это все — совсем не то, что я планировала. Не успеваю открыть рот, как он поднимается, подхватывает меня на руки и несет в ванную. Ставит в душевую кабинку, заходит следом за мной и включает теплую воду.

Вода всегда успокаивает. А сейчас она еще и смывает следы нашей близости. Мужчина берет гель для душа и намыливает мое тело, делая это с какой-то особой тщательностью, словно от того, как тщательно он меня вымоет, зависит его жизнь.

— Петя, мне нужно в офис, — говорю, вспомнив о том,