С недавних пор нам с Элис также было поручено готовить целебные мази, которые помогают при не очень опасных болезнях.

Меня радовало, что я смогла удостоиться определенного доверия приорессы, но, в отличие от Элис, была не до конца удовлетворена. По моему мнению, мы не слишком преуспели в настоящем целительстве.

– Что мне с Луны, которая прибывает в Овне, если меня даже на вытянутую руку не подпускают к чьей-нибудь голове, чтобы ее исследовать? – жаловалась я своей неизменно терпеливой компаньонке. Стоял яркий денек начала осени, мы ждали появления приорессы на, наверное, уже сотом уроке, посвященном определению свойств характера по астрологическим картам. – Я хочу осматривать больных, ставить диагнозы, лечить.

Элис усмехнулась, наполняя две чернильницы и доставая из кожаной папки наши пергаменты.

– Если тебе так неймется, скажи ей об этом. Смотри, вот она идет.

Подняв глаза, я увидела в дверях нашу грозную наставницу с большим манускриптом в золотом переплете под мышкой. Ее неодобрительный взгляд скользнул по столу брата Кервина, заваленному пергаментами и инструментами для создания иллюстраций к рукописям. Хотя она ни разу еще не выразила неудовольствия оттого, что вынуждена вести урок в таком беспорядке.

– Не посмею, – прошептала я.

– Почему? Она же не кусается, – улыбнулась Элис.

– А я очень сильно подозреваю, что может.

– Опять шепчетесь, леди? – сказала приоресса. – Что вас так забавляет? Молю, поделитесь.

– На самом деле, госпожа приоресса, мы обсуждали нашу учебу, то, как она до сих пор шла. – Голос Элис был чистым и уверенным, как птичья трель по весне. – Леди Морган так предана целительству, что ей не терпится узнать, когда же мы перейдем к более конкретным, практическим методам исцеления. – Она отодвинулась подальше от меня, потому что я пыталась ее лягнуть, и лицо ее при этом оставалось неимоверно серьезным.

– Прошу прощения, госпожа приоресса, – быстро проговорила я. – Я не спрашиваю…

Приоресса подняла глаза, прищурившись, как пантера.

– Не извиняйтесь, леди Морган. Ваши манеры оставляют желать лучшего, но у меня ни разу не было претензий к вашему прилежанию. Никогда не просите прощения за то, что стремитесь к мудрости, или за то, что отличаетесь от остальных. Так уж вышло, что сегодня Господь вам улыбается.

Она осторожно положила золотую книгу на стол, поморщившись, подняла левую руку и прижала ее к груди, открыв нашему взору несколько припухших темных синяков под узким серым манжетом. Элис ахнула:

– Госпожа приоресса, что с вашим запястьем?

Приоресса закатила глаза.

– Нет причин для тревог, леди Элис, – сказала она ядовито. – Я просто поскользнулась на чем-то жирном и неуклюже упала. А теперь могу я спокойно начать урок? Для нашей темы необходима сосредоточенность, не всем моим ученикам удалось освоить это искусство. Многие из них оказались неспособны.

– Мы способны! – выпалила я, не сумев сдержаться.

Наша преподавательница положила ладонь на обложку с золотым тиснением, одарила нас еще одним кристально чистым взглядом и раскрыла книгу.

– Очень хорошо. Итак – молитвы, святые и наложение рук.

Я чуть подтолкнула локтем Элис, мы обе выпрямились и приготовились слушать.

– Здесь сердце встречается с разумом, – начала приоресса. – Следует отдавать себе отчет в том, сколь ничтожны наши знания в сравнении с Божьей любовью, и преклониться перед высшими силами. В первую очередь мы – поверенные Господа, смиренные посредники, связующее звено между всемогущей благодатью и человеком, которого собираемся исцелить.

Мне в голову закралась тень сомнения. Учиться много лет, оттачивать ум – и вдруг отказаться от всех своих познаний, став всего лишь инструментом? Такое вовсе меня не привлекало. Но ведь во всем этом наверняка должно быть нечто большее. Вероятно, подобный подход дает огромное могущество, которое к тому же проще контролировать?

– Вам предстоит изучить еще многое, – продолжала приоресса, – но, учитывая, как вы рветесь попрактиковаться, я покажу, как лечить наложением рук. Леди Элис, начнем с вас.

Моя подруга поднялась и, обойдя стол, приблизилась к приорессе. Та показала ей на один из разделов в рукописной книге.

– Это молитвенное обращение к святому Косме, где мы взываем к чудотворцу об исцелении от недуга его благодатью. Со временем вы выучите каждую такую молитву наизусть и освоите самые действенные техники сосредоточения при наложении рук. Но пока что я покажу вам самые азы. – Она закатала правый рукав на три аккуратных оборота и протянула обнажившуюся руку Элис. – Коснитесь ладонями моей кожи, но не нажимайте.

Элис неуверенно положила на запястье приорессы сперва одну ладонь, потом другую.

– Выберите положение рук и не меняйте его, – продолжала наставлять приоресса. – При произнесении молитвы следует стоять смирно, тогда святому будет легче явить свою милость. А теперь начинайте читать и постарайтесь быть как можно сосредоточеннее.

Элис глубоко вздохнула, опустила взгляд на страницу и забормотала себе под нос.

– Четче! – скомандовала приоресса. – Лишь самые одаренные и опытные способны возносить моления в уме, новички же должны произносить слова громко и внятно.

– Святой мученик и чудотворец Косма, – возвысила голос Элис, – покровитель врачевателей, дарователь исцеления и бессребреник, избавь эту добрую женщину от ее недуга. Излечи ее рану и сделай ее вновь невредимой милостью своею и благодатью во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

– Хорошо, – сказала приоресса. – При этом вы должны почувствовать, как под вашими руками медленно собирается тепло и через вас изливается божественная сила. Наша задача – сосредоточиться и поддерживать связь между пациентом и святой благодатью. Но это придет куда позже, после долгой учебы. – Она поманила меня. – Леди Морган, подойдите.

Я тоже обошла стол. Приоресса проделала те же манипуляции с левым рукавом, оголив покрытое синяками запястье, и протянула мне руку. Я возложила на нее ладони, в точности как Элис, легко, но уверенно коснувшись холодной кожи, а потом глубоко вздохнула, готовясь читать молитвенное прошение.

Но не успела я вознести святому Косме свои скромные хвалы, как внезапно теплая волна сбежала вниз по рукам к ладоням, и чудесный внутренний свет вспыхнул там, где я касалась запястья приорессы. Испугавшись, я отдернула руки и отскочила, наткнувшись на стоящий за спиной стол.

– Леди Морган, – принялась бранить меня приоресса, – если вы не можете серьезно отнестись… – она замолкла на полуслове и ошеломленно подняла руку к глазам. – Но как…

Мое сердце все еще неслось вскачь, в теле царило ощущение мягкого тепла вроде того, которое бывает, когда погружаешься в теплую ванну или делаешь первый глоток хорошего вина. Все слова куда-то подевались, и я потрясенно молчала.

– Госпожа приоресса, ваше запястье! – опять воскликнула Элис, но на этот раз уже по совершенно иной причине. Багрово-черные синяки поразительным образом выцвели и стали бледно-желтыми.

Мне еще не доводилось видеть приорессу в таком состоянии – похоже,