голосе. — Я не знаю, что у этого идиота было в голове. Если мы сейчас ошибёмся, система сотрёт все данные. А там может быть что-то важное.

Я смотрел на неё, анализируя ситуацию. Вазар в моей голове просчитывал миллионы комбинаций, предлагая варианты прямого взлома, но я чувствовал, что здесь нужен не холодный машинный алгоритм. Каэлен был сломанным человеком, но он оставался человеком. И самым ценным в его жизни были не деньги и не корабли.

Самым ценным для него было то, что он потерял.

— Попробуй день, когда вы встретились, — тихо, но твёрдо предложил я.

Кира замерла, словно наткнулась на невидимую стену. Она медленно опустила руки и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Думаешь? — её голос едва не сорвался. — Влад, это было так давно… На свалке в Секторе 7. Мы были мелкими оборванцами.

— Я думаю, что за всей этой натурой безжалостного пирата он до самого конца оставался тем самым мальчишкой, который спас тебя из-под кислотного дождя, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Вводи.

Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Её пальцы дрожали, когда она медленно, цифра за цифрой, вбивала дату их первой встречи на грязной планете. Последнее нажатие.

Секунда тишины показалась вечностью.

Экран мигнул, сменил цвет с красного на зелёный и издал тихий мелодичный писк. Блокировка была снята.

— Получилось… — выдохнула Кира, не веря своим глазам.

Она положила датапад на стол. Устройство мягко загудело, и прямо над его экраном в воздух ударил луч голографического проектора. Пространство мастерской мгновенно заполнилось мерцающими линиями, сферами и сложными векторами.

Над нашим столом медленно вращалась сложнейшая, «живая» голографическая карта целого сектора галактики. Но она разительно отличалась от стандартных навигационных карт, которыми пользовалась Империя. Вся голограмма была испещрена багровыми пульсирующими венами, проходящими сквозь чёрные пустоты, это были зоны, которые в официальных справочниках значились как смертельные пространственные аномалии.

— Что это за чертовщина? — нахмурилась Кира, щурясь от яркого света проекции. — Это же сектор «Безмолвие». Там сплошные гравитационные штормы и радиация. Имперские крейсера туда даже нос не суют, считая это непроходимыми тупиками.

Мой симбиот мгновенно подключился к визуальным рецепторам, сканируя данные с голограммы со скоростью света. Холодная логика Вазара слилась с моим тактическим чутьём, и в голове сложилась чёткая картина.

— Это «Чёрные Врата», Гайка, — произнёс я, чувствуя, как по венам разливается адреналин. — Мифическая сеть нестабильных и «диких» гипертуннелей. Я читал о них в архивах Империи. Считалось, что это просто байки контрабандистов.

Я указал биомеханическим пальцем на один из багровых маршрутов, который изящно огибал смертельную аномалию и выходил прямо в тыл патрулируемого имперского сектора.

— Посмотри на эти векторы. Карта показывает безопасные «тропы» прямо сквозь штормы. Каэлен использовал эти пути, чтобы подобраться к нам в Скальдии, незамеченным.

Я облокотился на стол, не отрывая взгляда от мерцающих маршрутов. Внутри меня разгорался охотничий азарт.

— Ты понимаешь, что это значит? — я посмотрел на Киру, и на моих губах заиграла хищная усмешка. — Это наш ключ к галактике. С этими маршрутами мы сможем перемещаться незамеченными для радаров генерала Валериус. Мы сможем бить Империю в самую уязвимую спину, появляться из ниоткуда и исчезать до того, как они успеют поднять флот по тревоге.

Кира смотрела на карту, и я видел, как в её глазах происходит метаморфоза. Пелена скорби, застилавшая её взгляд последние несколько дней, начала рассеиваться. Девушка подняла руку и грубовато вытерла мокрое от непрошеных слёз лицо рукавом своего комбинезона, оставив на щеке широкое масляное пятно.

Она выпрямилась. Плечи расправились, а в глазах загорелся знакомый мне, злой огонь. Настоящая Гайка возвращалась.

Криптик, почувствовав смену её настроения, радостно запищал и запрыгнул ей на плечо. Его шерсть снова заискрилась гордостью за свою находку. Кира ласково почесала зверька за ухом, не отрывая взгляда от проекции.

— Даже с того света ты подкидываешь мне работу, Каэлен, — тихо, с едва уловимой благодарной улыбкой произнесла Кира.

А мы эту работу выполним до конца, — мысленно ответил я, чувствуя, как наш живой корабль откликается на мою решимость довольным гулом в палубе. — Теперь у нас есть преимущество. Игра только что изменилась, Империя. И это будет мой ход.

Глава 13

«Плоть всегда слаба, и в этом кроется её главная предсказуемая уязвимость».

Эта мысль равнодушно промелькнула в процессоре Прайм-Командира Вазара. Он спокойно анализировал данные жизнедеятельности на главном терминале.

Личный отсек на борту имперского дредноута «Инквизитор» больше напоминал нутро гигантского стального монстра, чем обычный командный пункт. Сам дредноут был настоящей летающей крепостью. Его длина составляла несколько километров, а огневой мощи хватило бы, чтобы стереть в пыль небольшую луну. Но этот конкретный отсек, спрятанный глубоко в бронированных недрах корабля, был скрыт от глаз обычных солдат. Это было личное святилище Вазара.

Здесь не было привычных гладких панелей и яркого дневного света. Стены отсека покрывала синтетическая биомасса. Она мерно пульсировала, словно огромная дышащая грудная клетка. Толстые переплетения кабелей свисали с высокого потолка. Они непрерывно источали густую охлаждающую жидкость, которая с тихим шипением капала на металлический пол. В полумраке безмолвно мерцали десятки голографических экранов. Они пропускали через себя бесконечные потоки тактических данных со всей галактики.

В самом центре этого мрачного отсека находилась генерал Валериус. Она была подвешена в воздухе с помощью антигравитационного стазис-поля.

Вернее, это было всё, что от неё осталось после катастрофического боя с Объектом Зеро и экипажем «Рассветного Странника».

Её идеальное, выведенное в секретных лабораториях тело теперь представляло собой жуткую карту тяжелейших ожогов и глубоких рваных ран. Штурмовая броня не выдержала взрыва реактора. Местами броня намертво сплавилась с потемневшей кожей, превратив генерала в изуродованный гибрид человека и оплавленного металла. Лишь сложные медицинские приборы и автоматические инъекторы, качающие в её кровь адреналин, заставляли её сердце биться.

Вазар возвышался над ней, подобно тёмному божеству. Трёхметровый колосс из непробиваемого чёрного хрома и искусственных синтетических мышц. Его лицо полностью скрывала гладкая зеркальная маска. Сейчас в ней отражалось лишь изломанное тело его лучшего командира.

— Коммандер… — хрипло выдохнула Валериус. Её голос то и дело срывался во влажное бульканье из-за сильно повреждённых голосовых связок. — Я… подвела вас. Единица Семь-Три-Четыре… он ускользнул.

Она с огромным трудом приоткрыла единственный уцелевший глаз, в котором больше не было привычной имперской ярости.

— Я прошу лишь… о прощении, — её изувеченные губы болезненно дрогнули. —