призрачный свет пробивался сквозь бронестекло, выхватывая из темноты застывшие лица моей команды.

Даже привычный низкий гул нашего живого корабля сегодня звучал иначе.

— Пора начинать, капитан, — тихо сказал я, не оборачиваясь.

Семён Аркадьевич, стоявший у иллюминатора, тяжело вздохнул.

— Знаю, Влад, знаю… Дай минуту. Не каждый день хоронишь… такого вот засранца. — Он нервно мял в своих руках старую фуражку. — Думал, я его в шлюз выкину при первой же встрече. А вишь как оно обернулось…

— Он закрыл свой долг, — констатировал я.

— С лихвой закрыл. Будь он проклят, — прохрипел капитан и, наконец, шагнул к центру палубы.

Там, на гидравлическом подъёмнике, покоился стальной саркофаг, из пустой торпедной капсулы. Внутри лежал Каэлен. Пират, убийца и предатель. И человек, отдавший свою жизнь, чтобы спасти нас всех.

Его лицо было на удивление спокойным, словно он просто уснул после утомительной смены. Красный кибернетический глаз навсегда погас, превратившись в безжизненную стекляшку. Изуродованная шрамами кожа казалась восковой в холодном свете звезды. Кто-то, я был уверен, что это Лиандра, тщательно отчистил его чёрный доспех от копоти, крови и въевшейся грязи тюремного блока. Сейчас он выглядел не оборванцем с Фронтира, а тёмным рыцарем, прилёгшим отдохнуть.

— Пиратам место в шлюзе, а не в почёте, — проворчал без злобы Семён Аркадьевич. Он подошёл к капсуле и неуклюже провёл ладонью по холодному металлу. — Сколько крови ты попил, паршивец… Сколько нервов вымотал.

Капитан шмыгнул носом.

— Но долги свои ты закрыл, парень. Попутного тебе солнечного ветра. И… извини за всё.

Он отступил назад, низко опустив голову. Рядом с ним лязгнул гусеницами Гюнтер. Наш робот сегодня обошёлся без любимого фартука «KISS THE COOK» и замер в идеальной стойке «Почётного Караула». Его единственный красный окуляр не мигал, уставившись строго перед собой. По поцарапанной хромированной груди бежала строчка: «AUF WIEDERSEHEN, KAMERAD. MISSION BEENDET».

Лиандра стояла чуть в стороне. Её перламутровая кожа в свете звезды казалась почти прозрачной. Она молчала, но в её эмпатичных зелёных глазах плескалась печаль. Она подошла и положила руку на плечо Киры, которая стояла, понурив голову.

— Его системы отказали мгновенно, — тихо сказала Лиандра, глядя на меня. — Он не чувствовал боли.

Я кивнул. Здоровяк Морж, забинтованный и помятый после боя, неуклюже шагнул вперёд, по-солдатски коротко кивнул капсуле, а затем мне. Дань уважения от воина к воину.

Я перевёл взгляд на Ани.

Она прислонилась спиной к холодной переборке, и её белые волосы казались сотканными из самого звёздного света. Но её золотые глаза были распахнуты слишком широко, а зрачки сузились в точки. Она не справлялась. Воздух вокруг неё пошёл рябью, как от жара над раскалённым асфальтом. Ментальные щиты, обычно непробиваемые, трещали по швам от пережитого в «Пантеоне» и вида новой смерти.

На изголовье капсулы вдруг зашипел Криптик. Шестилапый лемур-переросток сжался в комок потускневшего меха. Его шерсть, переставшая искрить, встала дыбом, а в сторону Ани был направлен угрожающий рык. Зверёк чувствовал опасность, её выходящую из-под контроля силу.

Я в два шага пересёк палубу.

— Ани, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Я здесь.

Моя биомеханическая рука легла ей на плечо. Чёрный металл мягко щёлкнул, адаптируясь, и я раскрыл ментальные шлюзы.

— Боль… — прошептала она, не видя меня. — Слишком много боли…

Её хаос, ужас от вида гибели Каэлена и собственная агония из пыточных камер «Пантеона», всё это хлынуло в меня ледяным потоком. Мой симбиот принял этот удар безразлично, как доменная печь принимает руду. Переплавил чужую боль в чистое ничто и простое топливо для системы.

— Это не твоя боль, — приказал я, становясь для неё заземлением. — Это его выбор. Он спас её. Он спас нас. Отпусти.

Ани судорожно выдохнула, прикрыв глаза, и тяжело опёрлась на меня. Вибрация воздуха прекратилась. Криптик успокоился и снова лёг на капсулу, тихо урча.

И тогда к телу подошла Кира.

Сейчас она не плакала. Слёзы, видимо, закончились ещё там, в коридорах разрушенной тюрьмы. Но выглядела она так, словно постарела на десять лет. Плечи опущены, в глазах выжженная пустота, а на щеках вместо привычного машинного масла пробивалась бледнота и тени.

Она остановилась у самой капсулы. Долго, не моргая, смотрела на лицо Каэлена. Затем её рука медленно скользнула в карман комбинезона. На мгновение её пальцы замерли, и я почти увидел то, что видела она. Два грязных ребёнка на горе мусора, и она, протягивающая ему починенный инструмент. «Смотри, Каэлен, я его починила! Теперь точно полетим!»

Она достала тяжёлый разводной ключ. Тот самый, замасленный, с кривой гравировкой «Сектор 7» на ручке. Символ их нищего детства и времени, когда они мечтали починить всю галактику, а не только старый звездолёт.

Кира медленно, почти торжественно, положила ключ прямо на грудь пирата, поверх чёрной брони. Металл звякнул о металл.

— Сказал же, что полетим… — голос Киры прозвучал хрипло. — Вот и лети, «Тишина».

Она попыталась усмехнуться, но губы лишь болезненно дрогнули.

— И не смей там жульничать в карты без меня. Слышишь? Я всё равно узнаю.

Она резко отвернулась и быстро пошла прочь, в темноту коридора, не оборачиваясь. Семён Аркадьевич тяжело вздохнул и пошёл за ней, накинув ей на плечи свою огромную руку — старый медведь, приглядывающий за своим раненым детёнышем. Лиандра бросила на меня тревожный взгляд: «Влад… позаботься о себе», — и молча последовала за ними. Морж тоже удалился.

Я остался один. Рядом с мёртвым телом и маленьким скорбящим зверьком.

Внутри меня огненным потоком разливалось чувство вины. Если бы я был быстрее. Если бы я лучше спланировал штурм. Если бы не втянул их всех в свою войну.

«Анализ потерь: одна боевая единица. Приемлемо, — прозвучал в моей голове холодный, безэмоциональный голос Вазара. — Урок усвоен. Эмоциональные привязки — системная уязвимость. Рекомендация: устранить.»

Нет, — мысленно ответил я, глядя на серебристую капсулу. — Не устранить. Использовать. Ярость — это топливо. Боль — это фокус. Моя стая — это причина. А ты — моё оружие.

Я больше не чувствовал вины. Это была не моя ошибка, а его жертва. Расходная единица в уравнении, которое я должен был решить. Но план был несовершенен. Я недооценил противника. Больше такого не повторится. Я не буду мстить. Месть — это эмоция. Я буду искоренять проблему. Валериус. Аватар-Вазар. Император. Это системная ошибка, которую я должен исправить. Навсегда.

Моя рука, покрытая чёрной бронёй