Змий не стал отвечать. Его колоссальный мужской опыт не требовал пустых слов — он умел читать женщин, чувствовать их ритм и желания. Уверенным, властным жестом он перехватил её руку, переплетая свои пальцы с её, и бросил на барную стойку смятую купюру.

Они пробились сквозь танцующую, распаленную алкоголем толпу. Кармен вела его за собой, увлекая на узкую, скрипучую лестницу, ведущую на второй этаж. Музыка становилась глуше, но тяжелый, рваный бит барабанов всё равно отдавался вибрацией в старых деревянных половицах.

Едва за ними захлопнулась хлипкая дверь маленькой комнаты под самой крышей, кубинка резко развернулась. Она впечаталась в него всем телом, обхватив руками за шею. Её губы накрыли его губы — жадно, требовательно, со вкусом выдержанного алкоголя и тростникового сахара.

Ал ответил на поцелуй с той спокойной, сокрушительной уверенностью, которая безотказно действовала на женщин. Никакой суеты. Только жесткий контроль, помноженный на безупречное знание анатомии и чувственности. Его сильные руки, привыкшие спасать жизни на операционном столе, сейчас скользили по изгибам её спины, заставляя Кармен выгибаться навстречу и тихо, хрипло стонать прямо ему в губы.

— Ты пахнешь опасностью, блондин, — выдохнула она ему в шею, покрывая кожу горячими, влажными поцелуями. Её пальцы уже нетерпеливо расстегивали пуговицы его белоснежной рубашки.

— А ты пахнешь пожаром, — хирург усмехнулся, легко подхватывая её под бедра.

Кармен инстинктивно обвила ногами его талию. Ал в два шага пересек тесную комнату и опустил мулатку на скрипучую кровать. Лунный свет, льющийся сквозь распахнутое настежь окно, серебрил ее влажную от пота кожу.

Тонкие бретельки кричаще-красного платья соскользнули вниз. Ткань с легким шорохом упала на пол, оставляя кубинку абсолютно обнаженной. Она была совершенна в своей дикой, природной красоте — упругая, сильная, невероятно грациозная.

Ал неторопливо скинул рубашку, обнажив тренированное тело с парой старых, едва заметных шрамов. В его движениях читалась стать очень опытного любовника, который не собирается торопить события, наслаждаясь каждым мгновением предвкушения. Кармен смотрела на него снизу вверх, и в её взгляде горело откровенное, жгучее желание.

Он опустился к ней на постель. Его длинные пальцы заскользили по ее бархатистой коже цвета горького шоколада, от ключиц вниз, вызывая крупную дрожь. Кармен прерывисто вздохнула, запрокидывая голову. Ал целовал ее глубоко, неистово, полностью подчиняя себе её дыхание.

Ее кожа горела, словно впитав в себя весь жар кубинского солнца. Ал медленно провел ладонью вдоль линии ее позвоночника, заставляя Кармен выгнуться натянутой струной. Его движения были лишены малейшей суеты — это был почерк человека, который досконально знает женское тело и умеет виртуозно играть на его нервных окончаниях. Никакой мистики, только колоссальный мужской опыт и абсолютная, подавляющая харизма, перед которой было невозможно устоять.

Мулатка глухо застонала, когда его губы скользнули по ее шее, спускаясь к ключицам и ниже. Она впилась тонкими пальцами в его платиновые волосы, судорожно притягивая к себе, требуя большего, требуя всего без остатка. Воздух в тесной каморке раскалился до предела, став густым от запахов терпкого алкоголя, горячего мускуса и откровенной страсти.

Змий перехватил ее запястья, легко, но непреклонно прижимая их к влажным простыням по обе стороны от ее головы. В его фиалковых глазах, окончательно потемневших от желания, плескался холодный азарт опытного любовника. Он наслаждался ее диким нетерпением, намеренно растягивая удовольствие, дразня мулатку каждым выверенным прикосновением. Его ладони скользнули по крутому изгибу ее бедер, заставляя девушку прерывисто хватать ртом воздух.

— Ты играешь со мной, Ал… — сорванным, горячим шепотом выдохнула она, отчаянно подаваясь навстречу его рукам. Ее идеальное тело дрожало от невыносимого напряжения, готовое сорваться в пропасть. — Бери же…

— Я всегда беру то, что хочу, Кармен. И именно так, как хочу, — его баритон прозвучал низко, вибрируя прямо у ее губ.

Хирург отпустил ее тонкие запястья, позволяя ей жадно обвить руками его плечи, и накрыл ее рот новым, сокрушительным поцелуем, в котором смешались вкус крови от прикушенной губы и сладость тростникового сахара. Старая пружинная кровать скрипнула, и этот звук мгновенно утонул в тяжелом, первобытном ритме барабанов конга, доносящемся с первого этажа. Гавана за открытым окном продолжала свой сумасшедший танец, пока в маленькой комнате под раскаленной крышей разгорался настоящий пожар, сметающий на своем пути любые правила и запреты.

Душная каморка наполнилась густыми запахами горячего мускуса и откровенной страсти. Кармен впилась тонкими пальцами в его плечи, судорожно притягивая к себе, требуя большего, требуя всего без остатка. Она металась на постели, сгорая от дикого нетерпения, но Ал намеренно растягивал время. Он виртуозно играл с ней, меняя ритм, дразня и доводя до абсолютного исступления.

— Ал… — сорванным, горячим шепотом взмолилась она, отчаянно подаваясь навстречу. — Хватит игр…

— Смотри на меня, — его баритон прозвучал низко, вибрируя прямо у ее губ.

Их взгляды столкнулись. В фиалковых глазах Змия читалась лишь чистая, концентрированная мужская сила. Он окончательно перехватил инициативу, жестко, но без капли грубости прижимая ее к матрасу. Ритм уличных барабанов внизу словно слился с биением их сердец — тяжелым, рваным, оглушающим.

Вся эта безумная ночь сплелась для них в одну пульсирующую точку. Ал пил эту страсть крупными глотками, искренне наслаждаясь полной потерей контроля у женщины, которая еще недавно бросала ему дерзкие вызовы у барной стойки. И когда напряжение в комнате достигло своего предела, хирург позволил ей сорваться в эту сладкую пропасть, накрывая ее звонкий, протяжный стон новым, глубоким поцелуем.

Тишина вернулась не сразу. Лишь мерный скрип старого вентилятора под потолком да далекий шум океанского прибоя нарушали покой комнаты, где время наконец-то остановило свой бег.

Утро ворвалось в тесную каморку под крышей вместе с пронзительными криками чаек и густым, сбивающим с ног запахом крепкого кубинского кофе.

Солнце било сквозь распахнутое окно, золотя пылинки в раскаленном воздухе. Ал лежал на смятых простынях, закинув руки за голову, и с откровенным мужским удовольствием наблюдал за Кармен.

Мулатка стояла у крошечной газовой плитки в углу комнаты. На ней была только его белоснежная рубашка, небрежно накинутая на плечи и едва прикрывающая идеальные бедра. Рукава она практично закатала до локтей. Кармен тихо мурлыкала себе под нос какой-то местный мотив, пока на старой чугунной сковородке громко шипели яйца с томатами и острым перцем, источая сумасшедший домашний аромат.

Змий чуть прищурил фиалковые глаза. В этой простой утренней суете было столько первобытной грации и бьющей через край жизни, что он невольно залюбовался. Его бархатный,