но итог оказался даже лучше, чем я рассчитывал. Гагермейстер не просто дал бумагу — он дал чёткую, прагматичную схему. Мы не стали партнёрами, мы стали соседями по игровому полю, чьи интересы на данном этапе не пересекались, а потенциально могли дополнить друг друга. Это была идеальная основа для начала.

Теперь следовало действовать быстро, пока впечатление от разговора свежо в памяти Гагермейстера, и пока сам он не уплыл в Америку, откуда письма идут месяцами. Я приказал Степану ехать не домой, а в военное министерство. Нужно было попытаться передать письмо Аракчееву или его людям до того, как граф погрузится в бесконечные дела по возвращении из инспекции.

В министерстве, благодаря уже знакомой мне сети взяток и намёков, удалось выяснить, что граф вернулся в город и сегодня будет принимать доклады в своём кабинете. Ждать пришлось долго, в холодном коридоре, на жёсткой деревянной скамье. Рядом толпились просители всех мастей — от измождённых офицеров до важных чиновников. Я молчал, бережно держа внутри камзола сложенное письмо.

Когда наконец вызвали меня, я вошёл в знакомый аскетичный кабинет. Аракчеев выглядел уставшим, но собранным. Увидев меня, он лишь хмыкнул.

— Быстро вы, купец. Неужели бумагу от сиятельных монополистов добыли?

— Добыл, ваше сиятельство. — Я протянул ему письмо Гагермейстера.

Он быстро пробежал глазами текст, внимание задержалось на печати. Его лицо осталось непроницаемым, но в уголках глаз обозначились лучики удовлетворения. Условие было выполнено, причём в форме, которая его полностью устраивала — без лишних обязательств с его стороны.

— Хорошо, — отрывисто сказал Аракчеев, кладя письмо в папку на столе. — Завтра я дам распоряжение. Обращайтесь в арсенал на Выборгской стороне. К вам прикрепят офицера для оформления. Будете получать по казённой цене, но наличными и без отсрочек. Объём — в пределах разумного. Не вздумайте выгрести всё подчистую, оставьте и другим. И помните: это снаряжение числится как закупленное для нужд ополчения и освоения дальних земель. Один промах — и отвечать будете по всей строгости.

— Понимаю, ваше сиятельство. Благодарю.

— Не благодарствуйте. Работайте. И консервы — не забывайте. Отчёт за последнюю партию жду к пятнице.

Выйдя на улицу уже в глубоких сумерках, я почувствовал не эйфорию, а глубочайшую усталость и сосредоточенность. Первый, критически важный административный барьер был взят. Теперь начиналась новая, не менее сложная фаза — непосредственная закупка, приёмка и организация хранения десятков, а то и сотен единиц оружия, тысяч фунтов пороха, свинца, всего того, что Луков столь тщательно расписал. Нужно было срочно найти его, отдать распоряжения по расширению склада, нанять дополнительных проверенных людей для охраны и учёта.

Я приказал Степану ехать на Васильевский остров, на наш новый склад. По дороге, пока сани скрипели по накатанному снегу, я мысленно составлял список неотложных дел. Завтра — визит в арсенал с Луковым. Послезавтра — переговоры о доставке и внесение предоплаты. Параллельно — усиление охраны, может, стоит нанять ещё пару бывших солдат, знакомых Лукову. И нельзя забывать о текущих делах — спичечное производство требовало контроля, мыловарня выходила на стабильные обороты, консервный цех готовил новую партию для Аракчеева. Управлять всем этим в одиночку становилось невозможно. Пора было подыскивать толкового управляющего для гражданских предприятий, чтобы высвободить время для подготовки экспедиции.

На складе горел свет. Луков, как я и предполагал, был там. Он сидел за грубым столом при свете сальной свечи, сверяя какую-то опись. Увидев меня, встал.

— Ну что, Андрей Андреевич, — сказал я, сбрасывая шинель. — Завтра едем в арсенал на Выборгскую сторону. Разрешение получено. Начинаем закупки.

Его суровое лицо озарила редкая, но яркая улыбка. Он молча кивнул, и в этом кивке было больше, чем в любых словах. Путь к оружию был открыт. Теперь всё зависело от нашей скорости, аккуратности и денег. А деньги, благодаря отлаженным производствам, понемногу текли в нужное русло. Оставалось лишь превратить этот поток в сталь, свинец и порох — реальную силу, способную отстоять мечту на далёком калифорнийском берегу. Осталось недолго. Скоро, очень скоро я воплощу свою мечту в реальность.

Глава 14

Вопросы с закупкой снаряжения были решены, а значит дальше мне нужно было решать, что же делать с теми, кто это оружие должен будет держать. И для начала нужны были простые люди, крестьяне, рабочие. Да, юридических возможностей именно покупать людей, но никто не отбирал у меня силы договора. Договора, по которому я выплачу все деньги за свободу людей, а взамен найму их в действия на колониальной земле. Естественно, обещая снабдить при этом всем необходимым для жизни и работы.

Решение сосредоточиться на выкупе крепостных стало отправной точкой для новой, не менее сложной операции. Оружие и снаряжение были важны, но лишь инструментами. Настоящим фундаментом колонии должны были стать люди — их руки, навыки и воля к жизни. После расчётов стало ясно: переселенцы-одиночки представляли собой слишком ненадёжный элемент, склонный к бунтарству или дезертирству. Нужны были семейные ячейки, привязанные друг к другу и, следовательно, к общему будущему. Они не захотят податься в разбойники на зарождающейся территории новообразованной колонии, они будут видеть цель в том, чтобы организовать свою жизнь как можно лучше. К тому же, со свободными людьми на первых порах будет серьёзная проблема, а семейные отношения, организованные сильно заранее, дадут шанс на устойчивое разрастание населения. Конечно, рано или поздно я начну завозить новых людей, новых работников, когда база будет заложена, но до этого ещё дожить нужно.

Выкуп у помещиков казался наиболее прямым путём, хоть и требовал значительных средств и тонкой дипломатии. Я начал с изучения рынка — через знакомых отца, через маклеров по недвижимости, даже через судейских чиновников, имевших доступ к реестрам имений, выставленных на продажу или заложенных. Мне приходилось рассчитывать на то, что в округе столицы найдётся достаточно аристократов, которые хотят продать своих крепостных из-за достатка людей или ради того, чтобы подправить своё финансовое положение.

Первые визиты к потенциальным продавцам стали для меня погружением в специфический и часто уродливый мир помещичьей психологии. Мне пришлось не просто вести переговоры, а быстро определять тип собеседника и подбирать к нему ключи. Алчность оказалась самой простой и предсказуемой чертой, которая вообще встречалась среди людей, не обделённых по крови властью.

Помещик Свиридов, отставной майор с заплывшими от алкоголя глазами, сидел в прокуренном кабинете своего полуразрушенного имения под Гатчиной. Узнав о моём интересе, он сразу выложил прейскурант:

— Мужчина в соку — двести рублей. Баба детородная —