запасных кусков кремния для ружей и остался бы без оружия на месте, где быстро восполнить недостаток припасов не получится.

Однако быстро выяснилось, что розничные закупки, при всей их простоте, экономически невыгодны. Наценки лавочников съедали львиную долю бюджета. Для закупки сотен стволов, тысяч фунтов пороха и свинца нужны были оптовые поставки напрямую с фабрик или через крупных дилеров. Я воспользовался купеческими связями отца, чтобы получить рекомендательные письма к управляющим нескольких тульских оружейных заводов. Параллельно через Подгорного вышли на контрабандистов, тихо поставлявших через порт более современные нарезные штуцера английского и немецкого производства. Каждый канал приходилось прощупывать осторожно, вести переговоры, договариваться о предоплате и условиях доставки.

Луков оказался незаменим и здесь. Его умение чётко формулировать требования и безжалостно отбраковывать некондицию спасло нас от нескольких заведомо неудачных сделок. Он, например, сразу распознал партию якобы новых, но уже со следами ржавчины в стволах ружей, которую один из поставщиков пытался всучить по цене первосортных. Благодаря его бдительности мы вернули товар и разорвали сделку с мошенником.

Склад постепенно наполнялся. Стеллажи заняли ряды ружей, аккуратно уложенных в холстинные чехлы. В углу вырос штаб из ящиков с пулями и литыми картечными зарядами. Появились первые партии холодного оружия — сабли, тесаки, охотничьи ножи. Пришлось нанять сторожа — немолодого отставного солдата, знакомого Лукову ещё по кампаниям. Мужик по имени Сидор день и ночь дежурил у входа с тяжёлой дубиной и старым пистолетом за поясом, а его пёс, лохматый злой двортерьер, стал дополнительным элементом охраны.

Я сразу подумал о собаках. Эти четвероногие животные пусть и были лишними ртами, которых нужно кормить, но даже так они останутся полезными товарищами. Они пригодятся на охоте, управлении стадами животных, охране и даже войне. Быстрого пса не всегда можно выцелить, а при коротких стычках они вовсе незаменимы.

Но главной проблемой оставались порох и боеприпасы. Закупить нужное количество через розницу было нереально, а оптовые партии у частных поставщиков стоили баснословно дорого и вызывали ненужные вопросы. Нужен был доступ к армейским складам или казённым заводам. И здесь я решил задействовать старый контакт — полковника Иванова из провиантского департамента. Его расположение, завоёванное через успешные поставки консервов, казалось логичным трамплином.

Я назначил встречу через того же чиновника-посредника. На этот раз взял с собой Лукова — его знания могли пригодиться для обсуждения технических деталей заказа. Мы прибыли в здание департамента в условленный час. Кабинет Иванова был таким же заваленным бумагами, полковник выглядел озабоченным, но принял нас без задержки.

— Рыбин, снова вы? — произнёс он, не поднимая глаз от документа. — Консервы идут по плану, претензий нет. Что ещё? Новый продукт для армии придумали?

— Не совсем, господин полковник, — начал я, садясь на предложенный стул. Луков остался стоять у двери, в почтительной, но не рабской позе. — Речь о другом. Моё предприятие планирует крупную экспедиционную деятельность в отдалённые регионы. Для обеспечения безопасности требуется значительное количество огнестрельных припасов. Через частных поставщиков это выходит крайне накладно. Я рассчитывал, что, учитывая наши успешные деловые отношения, вы могли бы посодействовать в получении разрешения на закупку пороха и свинца по казённым ценам или дать рекомендацию на арсенал. Разумеется, с полной компенсацией стоимости и… должным выражением благодарности.

Иванов наконец оторвался от бумаг, его взгляд скользнул по мне, затем перешёл на Лукова. И замер. На лице полковника сначала мелькнуло недоумение, затем — вспышка узнавания, быстро сменившаяся холодной, почти враждебной настороженностью.

— Ты… — проговорил он, пристально глядя на Андрея Андреевича. — Луков? Штабс-капитан Луков?

Луков, не меняясь в лице, коротко кивнул, — Так точно, ваше высокоблагородие. Бывший штабс-капитан.

В кабинете повисло тяжёлое молчание. Иванов медленно встал из-за стола, его пальцы нервно постучали по столешнице.

— Так-так… — проговорил он с неприятной, язвительной интонацией. — Вольный казак нашёлся. А я-то думал, ты в деревне лаптем щи хлебаешь. Оказывается, в купеческие приказчики подался. Или в компаньоны? — Его взгляд вернулся ко мне, наполняясь подозрением. — Интересная компания у вас, Рыбин. Офицер, выгнанный со службы за дерзость и неподчинение, и купец, жаждущий оружия. Не похоже на мирную экспедицию за мехами.

— Полковник, — попытался я вмешаться, сохраняя спокойный тон. — Господин Луков работает у меня по найму как специалист по логистике и безопасности. Его прошлая служба — его личное дело. Речь идёт исключительно о коммерческой сделке.

— О коммерческой? — Иванов фыркнул. — Знаю я эти «коммерческие сделки». Оружие закупают либо разбойники, либо бунтовщики, либо… авантюристы со слишком большими амбициями. И то, и другое, и третье — не в моих интересах. Особенно когда замешан человек со скандальной репутацией. — Он бросил уничижительный взгляд на Лукова. — Этот «специалист» в пятнадцатом году умудрился публично усомниться в приказе генерала, за что и был разжалован и вышвырнут из армии без пенсии. Не самый надёжный кадр для серьёзных предприятий, не находите?

Луков стоял неподвижно, лишь мышцы на его скулах слегка напряглись. Он молчал, глядя в пространство чуть выше головы полковника.

— Мои кадровые решения — моя ответственность, — парировал я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Я прошу лишь о содействии в закупке материалов. Готов предоставить гарантии и внести предоплату.

— Гарантии? — Иванов с презрением махнул рукой. — Ваших гарантий мне мало, Рыбин. Дело с консервами — дело одно. А оружие — совсем иная статья. И я не намерен рисковать своим положением, покрывая сомнительные закупки человека, который сотрудничает со скандальными личностями. Считайте, что наше деловое знакомство на этом закончено в части всего, что не касается поставок провианта. Разговор окончен. Прошу покинуть кабинет.

Его тон не оставлял пространства для манёвра. Попытка что-либо ещё возразить или объяснить была бы не только бесполезной, но и опасной. Я коротко кивнул, поднялся со стула. Луков, не говоря ни слова, развернулся и вышел в коридор первым. Я последовал за ним, чувствуя на спине колючий, недобрый взгляд полковника.

Мы молча вышли на улицу, где ждал Степан с дрожками. Только когда отъехали на приличное расстояние от здания департамента, я выдохнул.

— Что это было, Андрей Андреевич? Вы знали, что он вас помнит?

Луков сидел прямо, глядя перед собой. Его лицо было невозмутимым, но в глазах стоял холодный, ясный гнев.

— Знал, — отрывисто сказал он. — Под его началом служил под конец, в штабе. Он — карьерист и приспособленец. Тот самый приказ, о котором он упомянул, — было распоряжение бросить наш