– Спасибо, все хорошо, а вы? Я слышала, мой дядя натворил с вами дел…

– Ничего, ничего! – зачастил господин Ма, как будто радуясь. – Это я сам виноват. Он добра мне хотел, вот и пригласил по-братски. Хи-хи-хи!

Кэтрин посторонилась, чтобы дать ему пройти:

– Ради бога, не теряйте на нас времени, мы с Ма Вэем должны заниматься.

– Тогда я вас покидаю, покидаю! Хи-хи-хи! – Господин Ма спустился немного и повернулся к сыну: – После обеда я пойду в лавку. – Эти слова он произнес совсем тихо, боясь, что Кэтрин услышит. «Пойти в лавку» было не бог весть какой честью; вот «пойти в департамент» – дело другое.

В кабинете Кэтрин уселась и вынула журнал:

– Ма Вэй, давай полчаса ты меня поучишь, а потом я тебя полчаса. Вот из этого журнала я перевела кусок на китайский. Сейчас я буду читать, а ты меня поправляй, хорошо?

Юноша открыл окно, солнечный свет упал прямо на ее волосы, и они заблестели, точно нимб над головой Богородицы. Взяв стул, Ма Вэй сел рядом с Кэтрин – так, чтобы не заслонять ее от солнечных лучей. «Какие у нее красивые волосы, даже лучше, чем у Мэри! Но Мэри, неизвестно почему, все равно желаннее ее. Наверное, у Мэри красота внутренняя, а у Кэтрин – внешняя», – думал он и тут только сообразил, что еще не ответил на ее вопрос:

– Хорошо, а что ты мне советуешь читать?

– Лучше всего прозу, например Уэллса. Ты мне будешь читать до тех пор, пока я буду понимать на слух, а как только споткнешься, я тебя поправлю. Так ты выработаешь верное произношение. А незнакомые слова выписывай заранее, я тебе буду подсказывать их наиболее подходящие значения. Годится? Если у тебя есть другие идеи, тем лучше!

– Нет-нет, меня это вполне устраивает. Только я еще без книги. Давай сегодня я тебя поучу, а в следующий раз – ты меня.

– Ладно, тогда полчаса за мной! – усмехнулась девушка.

– Мама, ты купила себе новую шляпу? – воскликнула Мэри, едва войдя в дом и увидев шляпку Кэтрин.

– Откуда ты это взяла? – удивилась мать.

– Вот же! – Мэри указала на вешалку. В ее голубых глазах светилась безграничная зависть.

– Это не моя, а мисс Ивенс.

– Ой, мам, я тоже должна купить такую! А зачем она пришла? Только мне не нравится этот розовый цветок! – Мэри нашла в шляпке недостаток специально для того, чтобы уменьшить свою зависть, которая часто ходит рука об руку с ревностью.

– А почему ты сегодня вернулась так рано?

– Я очень волновалась после того, как ты утром упала, вот и отпросилась пораньше. Сейчас ты хорошо себя чувствуешь? Мам, мне нужна такая шляпка! В нашем магазине не продают соломенных… Где же Кэтрин ее купила? – Мэри никак не могла оторваться взором от шляпки. Своей голубизной та действительно очень гармонировала с ее голубыми глазами.

– Ты обедала?

– Нет, только съела миндальное пирожное и выпила чашечку кофе – так к тебе торопилась!

– Мне лучше, иди по своим делам. Спасибо.

– А зачем пришла Кэтрин?

– Учиться у Ма Вэя китайскому.

– Пожалуй, я тоже буду у него учиться! – Мэри снова бросила взгляд на голубую шляпку.

Тут с лестницы спустились Кэтрин и Ма Вэй. Кэтрин поприветствовала вдову и ее дочь – очень естественно, без всякого жеманства. Потом, улыбаясь, сказала:

– Мэри, ты сегодня прекрасно выглядишь!

– Ты тоже прекрасно выглядишь в этой шляпке! – кисло ответила Мэри.

– Правда?

Мэри промолчала, но про себя подумала: «Притворяется, будто сама не чувствует!»

– До свидания, миссис Уэндел, до свидания, Мэри! – произнесла Кэтрин и кивнула Ма Вэю. Но Мэри вышла вместе с ней, бросив на прощание:

– Вечером увидимся, мам!

Юноша стоял на крыльце и смотрел им вслед. Казалось, между этими девушками не было абсолютно ничего общего, кроме пола. Кэтрин держалась очень прямо, поля ее шляпки слегка покачивались, а Мэри была вся устремлена вперед, но скована своей короткой юбкой. Ма Вэй засунул руки в карманы и, нахмурившись, поднялся наверх. Уже наступило время обеда, однако есть не хотелось. Вернее, хотелось, но что-то этому мешало…

– Мам, в магазине на Оксфордской есть такие шляпки. Может быть, купим себе по одной? – говорила Мэри, сидя в кухне с Наполеоном на руках.

– У нас нет таких денег. Передай мне сахарницу! – с некоторым раздражением сказала вдова, у которой от кухонного жара раскраснелся носик. – Мы же еще собираемся ехать на отдых? Если купим себе по шляпке, ехать не на что будет! Такая стоит по меньшей мере два фунта. – Она высыпала в салат целую ложку сахара. – Смотри, ты меня разбередила, и я сахару пересыпала!

– Без новых шляпок нельзя отправляться в путешествие! – с полной убежденностью вскричала Мэри и до боли стиснула лапы Наполеона. Болонка не решилась тявкнуть, но в душе подумала: «Когда вы чего-нибудь не можете купить, вы кого угодно убить готовы! Хорошо собакам – у нас нет шляпных проблем…»

– Оставим сейчас эту тему, Мэри. И не сжимай так сильно собачку!

Господин Ма вернулся к самому ужину. Обедал он в китайском ресторане, а потом отправился в лавку и важно выкурил там несколько трубок. Сначала он хотел заново переставить весь товар, но вспомнил, что совсем недавно занимался этим, и решил не утруждать себя. «В то же время совсем ничего не делать неудобно, дай-ка посмотрю счета! Так, за последние два месяца заработали сорок фунтов, но из них пятнадцать пришлось выплатить… Ну что тут интересного? Приход, расход – вот и вся торговля. Разве прибыль может быть постоянной?»

После ужина, когда Мэри собиралась продолжить обсуждение шляпной проблемы, Ма-старший неожиданно протянул ей конвертик:

– Это вам, мисс Уэндел.

– Ой, два фунта. За что, господин Ма?

– Я ведь задолжал вам шляпку, не так ли?

– Ура, мама, все разрешилось!

12

После своего позора с выпивкой господин Ма старался быть особенно хорошим. Утром он пошел во дворик поливать цветы, ловить жуков, подрезать траву. При этом он мурлыкал какую-то молитву и был похож на средневекового отшельника, наслаждающегося природой. На душе у него было удивительно спокойно: вокруг жужжали пчелки, но он их не отгонял – пусть себе жужжат, они ведь не мешают, лишь бы не жалили. «Два фунта Мэри – это немало, но что делать, если девочке так хочется! Может быть, и ее матери купить шляпку? Нет, в прошлом месяце мы потеряли пятнадцать фунтов, это не шутки, надо экономить. С другой стороны, и человеческие отношения – вещь важная. Когда я болел, миссис Уэндел немало поволновалась, хорошо бы ее отблагодарить… Ладно, в