сразу почувствовал, что ему не следовало так грубо обращаться с приказчиком, но слова уже сказаны и раскаиваться бесполезно. Ли Цзыжун в это время чистил бронзовый чайник. Услышав хозяина, он медленно поставил чайник на место, долго молчал, а потом улыбнулся:

– Господин Ма, мы явно не понимаем друг друга, поэтому не нужно больше лишних слов. Я не могу сейчас же уйти и специально просил у вас две недели – это было бы только по-человечески. Да и по закону, потому что с самого начала договорился с вашим братом: если кто-нибудь из нас надумает расстаться друг с другом, то предупреждает за две недели. Ладно, пусть этот срок начинается с сегодняшнего дня, благодарю вас!

Он снова взял бронзовый чайник. Господин Ма покраснел, злобно взглянул на его спину и вышел из лавки, бормоча:

– Ну и бессовестный малый! Хозяин гонит его, а он еще требует какие-то две недели! Ладно, подавись этими двумя неделями, я здесь больше не появлюсь, и так лицо потерял! Работать вместе с тобой хотя бы один день? Ни за что! Правильно, дам ему жалованье за две недели, и пусть немедленно выкатывается. Даром дам, неужели не уйдет? Должно же быть какое-то самолюбие у человека, должен он понять, что не нужен здесь. А то протянет эти две недели, потом еще две – думает, я дурак? Нет, с такими людьми невозможно общаться, никакого представления о приличиях… Завтра же уеду с Ма Вэем на родину, незачем ему тут учиться. Вы посмотрите на этого бессовестного Ли Цзыжуна: его гонят, а он рассуждает о законе, о человечности… Мерзавец! Человек без собственного лица! И я ничего не могу сделать… Пойду лучше в китайский ресторан, съем супа с лапшой! Еще думать об этом Ли Цзыжуне, нервы на него тратить…

13

– Старина Ли, ты что, поругался с моим отцом? – беспокойно спросил Ма Вэй, входя в лавку.

– Как я могу с ним ругаться? – улыбнулся Ли Цзыжун.

– Послушай, старина, – напрягся юноша, так что у него даже лицо одеревенело и губы задрожали. – Не нужно с ним скандалить! Ты же знаешь его характер, почему со мной сначала не поговорил? Да, ты немало помогаешь нам, но не надо поучать старика. Как бы то ни было, а он прожил больше нас обоих на двадцать с лишним лет. Это наше старшее поколение!

Ли Цзыжун недоуменно почесал в затылке и прыснул:

– Что с тобой, старина?

– Ничего. Я просто говорю, чтобы ты не поучал моего отца!

– Ох! – Ли Цзыжун хотел рассердиться, но сдержал себя. – Ты обедал?

– Да.

– Тогда присмотри за лавкой, а я перекушу чего-нибудь и вернусь. Хорошо?

Ма Вэй кивнул. Ли Цзыжун надел шляпу и вышел. Минут через десять в лавке появился благообразный старик англичанин с густыми бровями и добрыми глазами.

– Молодой человек, вы – сын господина Ма? – приветливо спросил он, наклонив набок голову.

– Да, сэр! – через силу улыбнулся Ма Вэй.

– Я сразу догадался, у вас глаза похожие. – Старик огляделся: – А где же господин Ли?

– Вышел поесть, скоро вернется. Вы хотите что-нибудь посмотреть? Я готов служить вам! – сказал Ма Вэй, подумав: «Я тоже могу торговать, не только Ли Цзыжун!»

– Не беспокойтесь, я сам посмотрю! – улыбнулся старик, заложил одну руку за спину, другую засунул в карман и принялся разглядывать вещи на полках.

Ма Вэй растерянно смотрел на его спину: прислуживать себе не дает, а попусту стоять возле него вроде бы неудобно. Изредка, когда посетитель оглядывался, юноша натянуто улыбался, но старик не обращал на него ни малейшего внимания.

Пришедший был невысок, но солиден, широк в плечах, чуть сгорблен – наверное, из-за возраста. Волосы снежно-белые, зачесанные назад. На лице бакенбарды, очень красиво прикрывающие рот; нос небольшой, глаза глубоко посаженные, всегда готовые помочь рту улыбнуться. Одет он был изысканно – в темно-серый шерстяной костюм с серым галстуком и тонкой золотой заколкой. Твердый воротничок очень высокий, при каждом наклоне головы прячущийся в седой бороде. Старик был без шляпы, в огромных туфлях, явно номера на два больше, чем нога. Ходил он немного шаркая, но на брюках с аккуратной стрелкой не было видно ни единой лишней складки.

– Послушайте, молодой человек, эта керамика вряд ли подлинная? – Старик снял с полки глиняный горшочек и, поставив на руку, другой рукой начал осторожно поглаживать его, как девушка свои волосы. Глаза его были блаженно полузакрыты.

Ма Вэй поспешно подошел, взглянул на горшочек, но ничего вразумительного сказать не мог.

– А, вы не знаете? Ничего страшного, я подожду господина Ли! – Посетитель шевельнул губами под седой бородой и обеими руками поставил горшочек на место. – Где же ваш батюшка? Давно не видел его! – Не дожидаясь ответа, он продолжал: – Ваш отец хороший человек, но не очень умеет торговать, да, не очень… А вы учитесь в Англии? Что же вы изучаете? А, вот и мистер Ли! Здравствуйте!

– О, здравствуйте, лорд Саймон! Уже дней пять, как не видел вас! – Ли Цзыжун, весь сияя улыбкой, пожал старику руку.

Лорд поморгал и тоже засмеялся.

– Что вы сегодня хотите посмотреть, лорд Саймон? Вы уже изучили исинский чайник, который купили в прошлый раз?

– Изучил, изучил! Если у вас есть дешевая гуандунская керамика, все равно что, я хотел бы тоже ее приобрести: гуандунскую керамику я еще не исследовал. Меня устраивает любая вещь, но обязательно подлинная! – Старик указал на тот горшочек: – Это не подделка?

– Неужели я посмею обманывать вас? – Улыбающееся лицо Ли Цзыжуна начало походить на пампушку в сахаре. – Смотрите, глазурь слишком тонкая, цвет недостаточно глубок, наверняка не из Гуандуна. Но сделан не позднее, чем в начале Мин![9] Лорд Саймон, вы знаете больше меня, так что поглядите и оцените сами! Господин Ма, дайте, пожалуйста, лорду стул!

– Не нужно, не нужно, в своей лаборатории я целыми днями стою, так что привык! Спасибо! – Он снова взял горшочек и принялся его внимательно рассматривать. – Да, вы правы, цвет недостаточно глубок, верно… Но я все-таки беру эту вещь. Сколько она стоит?

– Назовите сами, лорд Саймон! – потер руки Ли Цзыжун, как заправский купец.

Старик перевернул горшочек, поглядел на цену на донышке и, сощурившись, сказал:

– Я возьму за полцены, не возражаете?

– Конечно, лорд Саймон. Отнести вам домой?

– Да, после шести я уже наверняка буду дома, так что мы с вами поужинаем. Хорошо?

– Спасибо, к шести я непременно явлюсь. А гуандунскую керамику принести?

– Разумеется, если есть. Мне хорошая не нужна, только для анализа, вы знаете…

– Знаю, знаю! У нас сейчас всего два