– Кто же будет здесь торговать? – вскинул голову Ма Вэй. – Вот сегодня лорд Саймон спросил меня о горшке, а я ничего не смог ответить ему.

– Это нетрудно, старина. Прочитаешь несколько английских книг и многое поймешь. Я ведь тоже стал разбираться в антиквариате только благодаря книгам! Иностранцы все на свете исследуют и обо всем книги пишут, в том числе и о китайском фарфоре, бронзе и прочем. А нам ведь много не нужно – в основном чтобы на их же вопросы отвечать! Успокойся, я буду помогать тебе и после своего ухода, мы же с тобой друзья!

– А куда ты пойдешь работать?

– Еще не знаю, это зависит от случая. Хорошо, что я недавно премию получил, пятьдесят фунтов, на несколько месяцев хватит! – засмеялся Ли Цзыжун. – Дело в том, что журналу «Эйша мэгэзин» понадобилась статья о современном положении китайских рабочих. Я целый месяц корпел над ней, и, представь себе, она выиграла на конкурсе! Верно говорят, что небо не даст птичке умереть. С пятьюдесятью фунтами я не пропаду! Конечно, работу искать придется, и это будет нелегко, но я убежден, что трудолюбивый человек с голоду не помрет! Так что выше голову, старина, гляди веселей!

Ли Цзыжун с силой хлопнул Ма Вэя по плечу. Тот, качнувшись, ответил горькой усмешкой.

14

После того как господин Ма повздорил с Ли Цзыжуном, он съел в китайском ресторане целых две порции супа с лапшой – обычно он ел только одну. Попав в организм, лапша вытеснила оттуда почти всю злость, и Ма-старший готов был радоваться тому, что ссора пробудила у него такой аппетит. Он потребовал чайник чая, медленно выпил его, заплатил по счету и вышел из ресторана.

Куда же идти? Только не в лавку. Когда хозяин ссорится с приказчиком, у хозяина возникает железное право отлынивать от торговли – точно так же, как министр, вспылив, может не возвращаться на службу. Но куда же все-таки идти? Погулять по улицам? Слишком сильное движение, как бы не попасть сгоряча под машину и не превратиться в лепешку! Может, в театр сходить? Но эти иностранные пьесы такие противные: ни гонгов, ни барабанов, ни ударов по физиономии – одна заморская болтовня. «А не сходить ли к пастору Ивенсу? Правильно, надо навестить его. В тот самый злосчастный день он говорил, что хочет о чем-то посоветоваться со мной. О чем же? Ладно, это его дело. Главное, если я его навещу, это не будет ошибкой».

Ма взял такси и отправился на Ланкастерскую улицу. В машине он вспоминал Пекин, думал, как приятно и почетно было бы проехаться там, озираясь по сторонам. А здесь вокруг сплошные машины, ничего интересного, только деньги зря тратишь!

– О, господин Ма? – открыл двери пастор. – Как поживаете? С Александером больше не виделись? Ради бога, послушайте меня, будьте с ним осторожнее!

– А как вы поживаете, пастор? Как супруга, детки? – Ма снова перечислил абсолютно всех, прежде чем сесть.

– Их сейчас никого нет, так что можем поговорить спокойно! – Ивенс толкнул очки к переносице и сморщил в улыбке нос. За время его болезни на носу добавилось несколько морщин, ибо преподобный постоянно упражнялся в чихании. – Мне нужно обсудить с вами две вещи. Во-первых, я хочу познакомить вас с пастором Брейном, чтобы вы могли стать членом его миссионерского общества и по воскресеньям ходить молиться в их церковь. Она находится недалеко от вас. Вы знаете улицу Хьюстона? Так вот, если идти по ней на восток, то напротив вокзала. Я вас буду рекомендовать, хорошо?

– Замечательно! – Теперь господин Ма в разговорах с иностранцами старался употреблять только превосходные степени.

– Ну что ж, так и сделаем. Теперь второе. У меня иногда бывает свободное время, и я хотел бы, знаете, написать книгу, что-то вроде «Истории даосизма в Китае». Но китайским языком я владею не очень хорошо и нуждаюсь в помощнике. Если бы вы согласились стать им, я был бы бесконечно благодарен!

– Разумеется, разумеется! – поспешно ответил Ма.

– Я не хочу, чтобы вы помогали мне даром, и тоже готов что-нибудь сделать для вас. – Пастор вынул трубку и набил ее табаком. – Долго думая об этом, я пришел к такому выводу: вы должны воспользоваться тем, что находитесь за границей, и кое-что сочинить, лучше всего сопоставить восточную и западную культуры. Эта тема сейчас очень модна и наверняка будет пользоваться большим спросом, как бы вы ее ни раскрыли. Главное – смелость! Вы можете писать по-китайски, а я переведу вашу работу на английский. Ручаюсь, что, когда книга выйдет, вы на ней немало заработаете. Ну, как?

– Я готов помогать вам, – запинаясь, проговорил Ма, – но писать сам вряд ли смогу. Мне уже за пятьдесят, для меня это непосильно!

– Друг мой, – повысил голос пастор, – вам за пятьдесят? А мне уже за шестьдесят! Бернарду Шоу больше семидесяти, но он строчит вовсю! Скажите, вы видели хотя бы нескольких английских стариков, сидящих без дела? Если люди к пятидесяти годам будут выходить в тираж, то кто станет заниматься всеми делами мира?

– Я не говорю, что не хочу писать… – быстро пошел на попятный господин Ма, боясь обидеть Ивенса, но сам подумал: «Вы, заморские черти, не умеете уважать стариков, а иначе не были бы чертями!»

Англичане очень не любят говорить о своих домашних делах, Ивенс тоже не хотел объяснять гостю, почему он мечтает написать книгу, но, видя, как тот растерялся, решил кое-что добавить:

– Послушайте, друг, я непременно должен сделать что-то свое! Моя жена является секретарем китайского отдела Лондонского миссионерского общества, сын служит в банке, дочь подвизается в женском молодежном союзе – все они зарабатывают, один я ничего не делаю… Хоть я и получаю ежегодную пенсию в сто двадцать фунтов, но бездельничать не желаю… – Пастор снова толкнул очки к переносице и немного пожалел, что посвящает китайца в свои тайны.

«Женщины служат, старики тоже рвутся к работе! Просто не понимаю, есть ли у заморских чертей сердце и где оно растет!» – подумал господин Ма.

– Моя единственная надежда, – продолжал Ивенс, – стать профессором китайской филологии в университете, но для этого я должен сначала опубликовать книгу и обрести хоть какое-то имя. Сейчас на соответствующей кафедре Лондонского университета нет профессоров, потому что они не могут найти человека, который бы владел письменным и устным китайским языком. А я могу говорить по-китайски, однако в письменном не силен и нуждаюсь в подтверждении своих знаний. Если мне это удастся, я мог бы проработать еще