и осторожно, будто разминируя бомбу, взял пузырёк из её окоченевших пальцев. Поднял его, изучая. — Ты солгала ему. Чтобы выиграть время. Чтобы он не пошёл на что-то более глупое сию секунду. Это был умный ход.

— Это был ход труса! — выкрикнула она, и слёзы, наконец, хлынули. — Я должна была швырнуть эту гадость ему в лицо! Должна была кричать, что он сошёл с ума! Но я… я испугалась. Испугалась того безумного блеска в его глазах. Испугалась, что, если я скажу «нет», он прикажет своим людям ворваться сюда прямо сейчас. И тогда…

— И тогда мне пришлось бы защищаться, — закончил он за неё. Его голос стал мягче. Он положил пузырёк на стол, подальше, будто от греха. — И ты испугалась не за себя. Ты испугалась, что мне придётся причинить вред твоему брату. Или что он причинит вред мне. Или что я, защищаясь, стану тем самым чудовищем, в которое он верит.

Он был прав. До боли прав. Она кивнула, не в силах вымолвить слово.

— Ты поступила как лидер, Майра, а не как трус, — сказал он, обнимая её. Его тепло растворило часть ледяного кома в её груди. — Ты отвела удар. Дала нам несколько часов. Теперь мы знаем их план. И мы можем подготовиться.

— Как? — она уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах кожи, камня и чего-то тёплого. — Они придут к закату. Смотреть на результат. И если ты будешь стоять тут живой и здоровый… они поймут, что я их обманула.

— Тогда они попытаются сделать это сами, — сказал Игнис. Его руки стали твёрже на её спине. — Или решат, что чары слишком сильны, и перейдут к прямому нападению. На тебя. Чтобы выманить меня. Стандартная тактика.

Он отпустил её и прошёлся к входу, глядя на залитую утренним солнцем долину. Его профиль был напряжённым.

— Нам нужно уходить, Майра. Сейчас. Пока они ждут вечера. Мы можем собрать самое необходимое, взять Беллу и уйти через верхние тропы. У меня есть места…

— Нет, — перебила она. Голос её окреп. Она вытерла слёзы. — Нет, Гарри. Мы не побежим. Я уже бежала. И если мы побежим сейчас, он будет прав. Он будет гоняться за нами до конца своих дней, веря, что спас меня от чудовища. И ещё десятки таких же, как он. Нет.

Она подошла к столу, взяла пузырёк. Стекло было ледяным.

— Мы дадим им шоу, — тихо сказала она. — Но на наших условиях.

Игнис обернулся, нахмурившись.

— Что ты задумала?

— Они ждут, что ты проявишь «истинную сущность»? — в её глазах зажегся опасный, почти безумный огонёк. Она вспомнила полёт. Силу. Свободу. — Что ж, покажем им. Но не так, как они хотят.

* * *

День пролетел в лихорадочных приготовлениях, под дамокловым мечом заходящего солнца. Майра делала вид, что занимается обычными делами — проверяла сыры, доила Беллу, варила похлёбку. Но каждое её движение было отмерено, каждое слово — взвешено. Она чувствовала на себе взгляды — невидимые, но ощутимые, как прикосновение паутины. Они наблюдают. Снизу. Из леса. Через магические печати, которые, как говорил Игнис, теперь чувствовались в воздухе лёгким, неприятным давлением, как перед грозой.

Игнис превратился в тень. Он не покидал пещеру, но Майра чувствовала, как его внимание дробится, растекается по периметру, выискивая каждое движение, каждый новый запах. Он готовился. К чему — она боялась спросить.

За час до заката она сделала то, что должно было выглядеть как последний шаг отчаяния. Она вышла на открытую площадку перед пещерой, хорошо заметную снизу, и разожгла небольшой, но дымный костёр из сыроватых веток. Сигнал? Мольба о помощи? Пусть думают, что хотят. Главное — они видели её.

Потом она вернулась внутрь. Сердце колотилось, как барабан в тихой пещере.

— Они идут, — сказал Игнис, не оборачиваясь. Он стоял в центре главного зала, безоружный, в своей простой одежде. Но его поза, его неподвижность были позой воина, ожидающего битвы. — Все трое. И… ещё кто-то. Четверо. Из деревни. Борн, староста. И ещё трое мужчин с косами и топорами.

Майра сглотнула. Деревня. Значит, Кэл убедил их. Или напугал. Теперь это будет не просто стычка. Это будет суд. Публичный.

— Пора, — прошептала она.

Она подошла к столу, где стоял пузырёк. Рядом — две кружки с почти остывшим чаем. Она взяла пузырёк, руки её дрожали, но пальцы были твёрдыми. Она откупорила его. Запах ударил в нос — резкий, химический, с оттенком горелой полыни и гнили. Она задержала дыхание и вылила содержимое в одну из кружек. Серебристо-чёрная жидкость растеклась по дну, не смешиваясь с чаем, будто живая, отдельная субстанция.

— Что ты делаешь? — спросил Игнис, наблюдая за ней.

— Готовлю «лекарство», — ответила она, ставя кружку на видное место. — Чтобы у них не осталось сомнений.

Шаги снаружи стали слышны невооружённым ухом. Тяжёлые, решительные. Не один человек. Толпа.

— Майра! Выходи! — раздался голос Кэла. Он звучал громко, официально, без тени братской нежности. — Выходи и приведи с собой того, в ком ты нуждаешься!

Майра обменялась долгим взглядом с Игнисом. В его глазах она прочитала всё: предупреждение, готовность, бесконечную благодарность и ту самую древнюю скорбь. Он кивнул.

Она глубоко вдохнула, выпрямила плечи — так, как делала, когда везла на продажу свой первый неудачный сыр, готовая к насмешкам, — и вышла на свет.

Закат был кроваво-красным, как будто само небо истекало кровью над их горой. На площадке, заполняя её, стояли люди. Впереди — Кэл, сержант Горн и маг Элрик, сжавшиеся в боевую группу. Позади, на почтительной дистанции, топтались староста Борн и трое деревенских мужиков. Их лица были бледны от страха и смутного возбуждения. В руках они сжимали оружие так, будто это были обереги.

— Ну что, сестра? — Кэл сделал шаг вперёд. Его взгляд скользнул по ней, выискивая признаки «освобождения». — Ты выполнила нашу договорённость?

Майра не отвечала. Она смотрела поверх него, на мужиков из деревни.

— Борн? Яков? Что вы здесь делаете? Это моя земля. Мой дом.

Староста Борн смущённо переступил с ноги на ногу, избегая её взгляда.

— Дело, Майра, дело… Твой брат, он всё объяснил. Про дракона. Про чары. Мы… мы как соседи не могли не прийти. Проверить. Если что не так… помочь.

— Помочь? — Майра горько рассмеялась. — Помочь ворваться в мой дом? Помочь отравить человека, который дал мне кров и шанс?

— Он не человек! — рявкнул Кэл, и его терпение лопнуло. — И ты это знаешь! Хватит притворяться! Где Гаррет Вейл? Что ты с ним сделала?

— Я здесь, — раздался спокойный голос из темноты пещеры.

Игнис вышел на свет. Он