мужчина с лицом, изрезанным шрамами и жизнью. Он чинил тетиву арбалета, но его взгляд не отрывался от штампа.

— Я нашёл это у неё в сарае, — глухо произнёс Кэл. — Спрятано, но не очень. Как будто… как будто она им гордится.

Третий, мужчина по имени Элрик, худощавый и молчаливый, с пронзительными голубыми глазами мага, протянул руку.

— Можно?

Кэл нехотя отдал штамп. Маг взял его осторожно, будто это была змея. Он поднёс к свету фонаря, покрутил, потом закрыл глаза, положив штамп на ладонь. На его лбу выступили капельки пота. Он что-то шептал, и воздух вокруг его пальцев слегка замерцал.

— Ну? — нетерпеливо спросил Горн.

Элрик открыл глаза. В них было странное выражение — смесь отвращения и почти профессионального любопытства.

— Сильное впечатление, — сказал он тихо. — Древнее. Очень. Но не агрессивное. Это… не печать порабощения. Скорее… знак принадлежности. Принятия. — Он посмотрел на Кэл. — Твоя сестра не просто находится под влиянием. Она… отождествила себя с ним. Добровольно. Или так глубоко загипнотизирована, что это неотличимо от добровольности.

Кэл сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Значит, чары ещё сильнее, чем мы думали.

— Возможно, — согласился Элрик, но в его голосе прозвучала неуверенность. — Но магия на этом предмете… она странная. Тёплая. Почти… любовная.

— Не смей так говорить! — рявкнул Кэл, вскакивая. — Это осквернение! Драконы не способны на любовь! Только на обладание, на жажду! Он её одурманил! Использовал её уязвимость, её мечты! Она одна, она потеряла отца, у неё долги… он вошёл в её жизнь под маской этого жалкого книжника и…

— Успокойся, новобранец, — холодно оборвал его Горн. — Истерика нам не поможет. Факт в том, что у нас есть доказательство связи. И твоя сестра, увы, стала частью проблемы. Больше не невинная жертва, а активный пособник.

— Она жертва! — горячо парировал Кэл. — И мы должны её спасти! Вырвать из этих лап!

— Как? — спросил Элрик, откладывая штамп. — Она будет сопротивляться. Она защищает его. Видел её глаза на площади? Она ударила тебя.

— Потому что он контролирует её разум! — Кэл говорил с фанатичной верой, с каждым словом убеждая в первую очередь себя. — Нужно разорвать связь. Выбить клин клином.

Горн и Элрик обменялись взглядами.

— У Ордена есть средства, — медленно сказал Элрик. — Эликсиры. Для… очищения разума от постороннего влияния. Сильнодействующие. Рискованные.

— Дайте мне его, — потребовал Кэл. — Я заставлю её выпить. Или… или подмешаю. Когда он будет рядом. Эликсир подействует и на него. Ослабит его иллюзии, раскроет его истинную суть перед её глазами! Она прозреет!

— Эликсир «Истинного взора» не игрушка, — предупредил Горн. — Он может причинить вред психике, если субъект и без того находится под давлением. И для существа такой силы… он может сработать непредсказуемо. Вызвать ярость. Приступ саморазрушения.

— Тогда мы будем готовы! — Кэл уже видел картину: сестра, плачущая у его ног, благодарная за спасение, а рядом — поверженное, жалкое чудовище, лишённое своей маски. — Мы дадим ей эликсир. Объясним, что это лекарство. От лихорадки, от чего угодно. Она выпьет. Или мы заставим. Во благо. А когда он проявит свою сущность… мы будем там. Чтобы защитить её. И чтобы нанести удар.

В его глазах горел мрачный, непоколебимый огонь. Сомнения были растоптаны, место брата занял солдат Ордена, видевший лишь миссию.

Элрик вздохнул, покопался в своём походном сундучке и вынул небольшой пузырёк из тёмного стекла. Внутри переливалась густая, серебристо-чёрная жидкость, будто ртуть, смешанная с ночью.

— Одна капля в питьё достаточно для человека, чтобы вызвать… яркие галлюцинации, прорыв внушаемых барьеров, — сказал он, протягивая пузырёк Кэлу. — Для существа его предполагаемой силы… нужно всё содержимое. И даже тогда нет гарантии. Только провокация.

Кэл взял пузырёк. Он был холодным, почти ледяным.

— Этого хватит, — прошептал он. — Этого должно хватить, чтобы открыть ей глаза.

Он поднял взгляд на тёмный силуэт горы, на ту точку, где, как он знал, была пещера. Боль в сердце смешалась с праведной решимостью.

— Завтра, — сказал он своим товарищам, но в первую очередь себе. — Завтра мы заставим мою сестру сделать правильный выбор. И если для этого придётся сломать её волю… что ж. Потом она скажет мне спасибо.

Он не видел, как Элрик и Горн снова переглянулись — на этот раз с нескрываемым беспокойством. Фанатик с эликсиром в руках и сестрой на линии огня — рецепт катастрофы. Но приказ был приказом. А охота — на кону.

Высоко в пещере, Майра внезапно вздрогнула от странного, леденящего озноба, пробившегося сквозь тепло очага и близость Игниса. Она инстинктивно прижалась к нему сильнее.

— Что-то случилось, — прошептала она. — Что-то плохое.

Он не ответил, только крепче обнял её, глядя в пламя. Он тоже чувствовал это. Тихий, отдалённый звон судьбы, как натягиваемая тетива. Завтра. Что-то должно было случиться завтра.

И единственное, что он мог сделать сейчас, — это держать её в своих руках, которые могли сокрушать горы, но так отчаянно хотели просто защитить этот маленький, тёплый огонёк жизни у своего сердца.

Глава 25

Разоблачение

Тишина после ухода Кэла была громче любого крика. Майра стояла посреди пещеры, сжимая в руке холодный стеклянный пузырёк с серебристо-чёрной смертью. Он тяжело давил на ладонь, будто вылитый из жидкого свинца. Обещание брата — «Мы будем наблюдать. Мы будем ждать» — висело в воздухе ядовитым туманом.

Она повернулась. Игнис стоял у стола, где ещё лежали остатки их прерванного завтрака. Он смотрел не на пузырёк, а на её лицо. Его собственное было маской спокойствия, но в глазах бушевала буря.

— Что это? — спросил он тихо. Слишком тихо.

Майра заставила себя сделать шаг, поднести пузырёк к свету. Жидкость внутри была отвратительно красивой.

— «Спасительное зелье», — выдохнула она, и голос её сорвался на горький, истерический смешок. — Для меня. Чтобы развеять «чары». Чтобы я прозрела и увидела в тебе чудовище.

Он не шелохнулся. Только глаза сузились.

— А на самом деле?

— Яд, — слово упало на каменный пол с тихим, зловещим звоном. — Для дракона. Или… или что-то, что должно вынудить тебя проявить свою «истинную сущность». Он верит, что я под твоей властью. Что это меня спасёт.

— И что ты ему ответила? — в его голосе не было упрёка. Был лишь холодный, аналитический интерес.

— Что я подумаю, — сказала Майра, отводя глаза. Стыд жёг её изнутри. — Что я… что я сделаю это. У меня есть время до заката.

— Хорошо, — просто сказал Игнис.

Она резко подняла на него взгляд.

— Хорошо? Ты слышал, что я сказала? Он хочет, чтобы я отравила тебя!

— А ты не отравишь, — он подошёл к ней