— кашлянул он, поправив сбившийся галстук, — милорд вас ожидает. Я вас провожу.

— Не надо, — отмахнулась я, направляясь к лестнице. — Я помню дорогу.

На втором и третьем этажах царила та же кипучая деятельность, что и на первом.

Однако на четвёртом этаже в коридоре не было ни души. Интересно, а здесь вообще бывают люди? Или сюда поднимаются только по особому приглашению? И где секретарь ван Кастера? Или милорд настолько самодостаточен, что обходится без помощников?

Я остановилась перед знакомой дверью, словно это были врата в преисподнюю.

Пока я ехала сюда в экипаже, трясясь на ухабах мостовой, в голове выстраивались гневные тирады и язвительные фразы.

Но сейчас, стоя у двери, я отчего-то растерялась. Руки задрожали, а горло болезненно стянуло, будто колючей проволокой. «Давай, соберись Эви», — строго сказала я себе. — Ты пришла требовать своё. Требовать, а не умолять. Помни об этом».

Глубоко вздохнув, насколько позволял проклятущий корсет, я выпрямила спину и постучала в дверь.

— Войдите, — донёсся из-за двери знакомый вкрадчивый голос.

Засунув руки в карманы чёрных брюк, Рейвен стоял у окна и смотрел на портовую суету внизу — на снующих, как муравьи грузчиков, на качающиеся на волнах корабли. Он даже не обернулся, когда я вошла.

— Честно говоря, леди Эвелин, — скучающим тоном произнёс Рейвен, — думал, что вы прибежите сразу же получите письмо из банка. Ан нет. Вы заставили ждать почти до обеда. Весьма невежливо с вашей стороны.

Он ещё и издевается, гад!

Мне показалось, что я услышала тихий звон упавшего забрала. Моего забрала.

— Какого рогатого, вы устроили?! — я затрясла свёрнутыми в трубочку документами так, будто намеревалась отхлестать ими ван Кастера по голове. — Зачем вы назначили себя моим попечителем, милорд? Да ещё без моего согласия!

Рейвен с ленивой грацией хищника обернулся. На красивом лице играла снисходительная усмешка, а в серо-голубых глазах плясали весёлые огоньки.

— Без вашего согласия? Разве? Но ведь вы сами попросили о помощи. Размахивали моим именем в банке, как боевым знаменем. Довели беднягу Баркли до нервного тика Советом Крыльев, моим драконьим гневом и прочими ужасами. А я... — он небрежно пожал плечами, — а я не мог не откликнуться на столь страстный призыв о помощи. Решил вашу проблему самым эффективным способом. Разве не этого вы так пламенно желали? Разве не за этим приходили?

Рейвен шагнул в мою сторону, и я инстинктивно отшатнулась.

— Нет... то есть да... — Мысли в голове путались. Весь боевой дух испарился, и где-то на периферии сознания одиноко билась истеричная мысль, что если я сейчас срочно что-то не придумаю, то меня ждут ещё большие неприятности, чем были до этого. — То есть...

— Вы же хотели деньги? — вкрадчиво продолжал ван Кастер приближаясь. Вертикальные зрачки сузились в тонкие щёлки. — Доступ к наследству вашей покойной матушке?

— Да, но...

Я спиной упёрлась в стену.

Всё, дальше бежать некуда.

Рейвен остановился в нескольких сантиметрах от меня. От него исходил жар, как от раскалённой печки. «И почему драконов считают холоднокровными? — невпопад подумала я. — Да на нём можно мясо жарить, если огня не будет!»

— Единственное условие, — он слегка наклонил голову набок, изучая моё лицо, — моё скромное участие в вашей жизни. Считайте, что я забочусь о вас.

— Это не забота! — рассерженно воскликнула я, прижав документы к груди. — Это контроль! Вы могли отменить это дурацкое попечительство, и ни одна инстанция не смогла изменить вашего решения. Да вы... Вы просто воспользовались своим положением!

— Мог. Но не захотел, — без тени смущения согласился Рейвен. В голосе не было ни малейшего намёка на раскаянье или стыд. — И да, я воспользовался своим положением.

— Да вы просто... негодяй! Бессовестный манипулятор!

— О! Ещё какой! Но вот что странно: вы были готовы безропотно терпеть назначенного судом попечителя. Однако, узнав, что им стал я, пришли в ярость. Неужели вы и вправду считаете, что незнакомый человек будет относиться к вам с большим пониманием, чем я?

Звучало более, чем логично и обоснованно. Но мне до ломоты в теле не хотелось признавать, что Рейвен прав. Безликий судебный исполнитель мог сделать с моими деньгами всё что угодно. Да хоть выделять по три коппки в месяц, написав в отчёте, что сумма свыше указанной — необоснованные траты.

Но положа руку на сердце, я призналась себе: я была в гневе не из-за Рейвена, а из-за собственных неоправдавшихся надежд. Почему-то (не знаю почему) я решила, что ван Кастер непременно подпишет соглашение о моём самостоятельном управлении средств. Мне даже в голову не приходило, что может быть по-другому.

И теперь получалось, что я сама себе нафантазировала, сама же и обиделась. Придумала благородный образ, напрочь забыв о том, что фантазия и реальность различаются.

— Вам-то это зачем? — тихо спросила я, не сводя с него взгляда.

Рейвен протянул руку, и горячие пальцы осторожно, почти нежно погладил по моей щеке. Прикосновение было невесомым, как будто бабочка провела крылом.

— Хочу понять, кто вы такая на самом деле.

— Вы могли бы просто спросить об этом.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Вы всё равно не скажете. Скорее будете юлить и выкручиваться. А я хочу знать правду. С тех пор как появились вы, я постоянно вижу сны о несуществующем мире. И в этих снах я вижу вас.

На долю секунды мне показалось, что Рейвен поцелует меня, но он отступил на шаг. Не в силах пошевелиться, я смотрела в его гипнотические серо-зелёные глаза с вертикальными зрачками.

— Если я расскажу, — судорожно сглотнув, прошелестела я, — то вы напишите в банк, что я не нуждаюсь в попечителе?

Окинув меня задумчивым взглядом, он покачал головой.

— Нет. Во всяком случае, пока не буду уверен, что вы рассказали мне правду.

За окном тоскливо прокричала чайка. Словно вторя ей, из порта донёсся протяжный гудок.

Этот гул вывел меня из оцепенения. Несколько раз моргнув, я тонко воскликнула:

— Да у вас нет никакого морального права так поступать!

— Зато у меня есть юридическое право, — невозмутимо парировал Рейвен. — Осталась лишь маленькая формальность в виде вашей подписи.

Подойдя к столу, он взял изящное перо с золоченым наконечником и галантно протянул его мне.

— Так что, леди Эвелин, — в его глазах плясали лукавые огоньки, хотя