вас, — управляющий едва ли не подпрыгивал от возбуждения. — Вопрос попечительства разрешился лучшим образом. Без нудных судов, грабительских пошлин и томительных месяцев ожидания. Согласитесь, что это весомый повод для радости.

— Разумеется, — я холодно отчеканила каждое слово, вцепившись от волнения в подлокотники. Чем больше я смотрела на Баркли, тем сильнее тревога сжимала моё сердце ледяными щупальцами. — Если не брать в расчёт нашего вчерашнего разговора. Вчера вы не сильно были рады мне. А сегодня светитесь, как витрина магазина. Так что позвольте узнать, каким образом, вы решили мой вопрос?

Широкая улыбка Баркли обнажила чуть пожелтевшие зубы. Управляющий с театральным жестом фокусника, достающего кролика из цилиндра, извлёк из ящика стола внушительную стопку документов.

— Дело в том, что один весьма уважаемый и влиятельный господин великодушно изъявил желание стать вашим официальным попечителем. Он пришёл вчера после вашего ухода и подал все соответствующие заявления лично. Всё уже оформлено, печати проставлены. Остаётся только ваша подпись о согласии, и дело, как говорится, в шляпе.

С этими словами он торжественно протянул мне бумаги.

Пальцы мгновенно похолодели, будто я сдуру ухватилась за кусок льда голыми руками.

Вверху первого документа красовалась надпись изящным шрифтом: «Договор о добровольном попечительстве над финансовыми средствами и имуществом». Ниже шли бесконечные стандартные пункты: права и обязанности попечителя, подопечной, сроки и условия. И всё это в юридических формулировках, от которых рябило в глазах.

Но мой взгляд, как магнитом, тянуло к самому низу страницы, где была графа «Попечитель».

Увидев знакомую размашистую подпись, мне мгновенно подурнело.

Моим попечителем был назначен Рейвен ван Кастер Третий.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось, как сумасшедшее. В голове стало глухо, будто меня накрыли несколькими пуховыми одеялами, не пропускающими ни единого звука, кроме собственного пульса в ушах.

Какой-нибудь благоразумный наблюдатель со стороны наверняка бы решил, что я раздуваю из мухи слона. Ну подал Рейвен документы на попечительство, ну и что с того? Где проблема? Так это даже хорошо! Влиятельный покровитель из знатного драконьего рода. Многие дамы только и мечтают о таком счастье!

Возможно, я тоже так решила, если бы не одно существенное «но»: одно слово ван Кастера, — и я могла бы самостоятельно распоряжаться своим имуществом без всяких попечителей и надзирателей.

Закон — тот самый запутанный и противоречивый Гражданский кодекс, который я изучала до рези в глазах, — позволял дракону отменить идиотскую процедуру назначения опекуна над ведьморожденной.

Но Рейвен этого не сделал.

Вместо этого назначил себя. Лично.

— Должно быть здесь какая-то чудовищная ошибка, — едва слышно пролепетала я, не в силах оторвать остекленевший взгляд от размашистой подписи внизу документа.

Буквы противно дрожали и расплывались от слёз, застеливших глаза мутной пеленой. Я резко втянула воздух через нос и несколько раз моргнула. Ещё не хватало разрыдаться на виду у этого самодовольного управляющего!

— Уверяю вас, никакой ошибки, госпожа Миррен. — Баркли энергично потёр костлявые ладони друг о друга с видом торгаша, который только что всучил доверчивому простофиле подделку по цене оригинала. Тонкие губы растянулись в улыбке. — Всё оформлено строго в соответствии с законом. Лорд ван Кастер лично приехал в наше отделение вчера вечером и подал официальное заявление на попечительство. Заполнил все графы, расписался где надо. Заявил, что берёт на себя полную ответственность за ваше финансовое благополучие, безопасность. Разумеется, мы не посмели отказать ему. Да это же невероятная честь для вас, госпожа Миррен! Такой покровитель!

Управляющий сиял, как начищенный до блеска самовар на праздничном столе.

Я тупо смотрела на проклятый документ и чувствовала, как внутри выворачивает наизнанку от душащих отчаяния, горечи, обиды и бессильной ярости.

Мозг нехотя, будто ржавый механизм, нарисовал все последствия моего нового положения. Теперь я не могла заключать никакие сделки, продавать или покупать недвижимость без письменного одобрения попечителя. Не могла снимать со счёт больше месячной суммы, которую ван Кастер установит на своё усмотрение. Но, главное, я не могла покидать пределы Миствэйла без предварительного уведомления и разрешения.

Фактически я становилась собственностью Рейвена. И пусть это было красиво завёрнуто в юридические формулировки, суть от этого не менялась ни на йоту.

Я даже не знала, что было больнее всего: то, что ван Кастер теперь получал полный контроль над моей жизнью, или то, что бережно хранимый в памяти образ Алекса из прошлой жизни разбился вдребезги, столкнувшись с циничной реальностью.

— Если вы шутите, господин Баркли, — с трудом выдавила я, — то это отвратительная шутка.

— Никаких шуток! Всё предельно серьёзно.

Придвинув ко мне чернильницу, в которой плескались густые чёрные чернила, и изящное перо с позолоченным наконечником, Баркли постучал ухоженными пальцами по документам.

— Всё абсолютно законно. Распишитесь вот здесь, — он ткнул костлявым пальцем в пустые строки рядом с моим именем, — здесь и здесь. И вы сегодня же получите доступ к вашему счёту. В сумме, которую установит попечитель.

Я медленно подняла взгляд на управляющего и холодно посмотрела ему в глаза.

— А если я откажусь подписывать? Просто возьму и откажусь?

— Тогда вы останетесь без единой коппки. До тех самых пор, пока суд не соизволит назначить вам другого попечителя. А это, напоминаю, в течение шести месяцев, положенных по регламенту. Плюс обязательная десятипроцентная пошлина за услуги государственного попечительства. Но, согласитесь, — Баркли наклонился через стол ближе, и его глаза заговорщицки блеснули, — лорд ван Кастер — куда более достойная кандидатура, чем какой-нибудь безликий бюрократ из судебной канцелярии? К тому же милорд влиятелен, несказанно богат, из древнейшего рода и, — он понизил голос до многозначительного шёпота, — пока что холост. Многие, очень многие знатные дамы Норстрии душу заложили бы за такое благосклонное внимание с его стороны!

От пошлого намёка, прозвучавшего в голосе управляющего, меня передёрнуло. Руки сами собой сжались в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони сквозь тонкую ткань перчаток.

Я была настолько выбита из колеи, что не смогла придумать достойного ответа.

Чёртов шахматист! Рейвен просчитал всё на несколько ходов вперёд. Сначала благородно помог с рекомендательным письмом, которое открыло передо мной двери и в Палату Арканных Дел, и к нотариусу.

А я, как наивная чукотская девочка, поверила, что он сделал это по доброте душевной, из благородства. Ну или, на крайний случай, из чувства вины за ту злополучную ночь.

Как же я ошибалась!

«Драконы ничего и никогда не делают просто так, — эхом, насмешливо прозвучали в памяти слова самого ван