свое распоряжение. Или приведите своего законного представителя, или выметайтесь отсюда. Я не намерен тратить свое время на ваши бредни.

Рядом с завещанием лег потрёпанный экземпляр Акта о Правах Ведьморожденных. Я аккуратно развернула его, полистала страницы и ткнула пальцем в нужную строчку:

— Согласно параграфу двадцать три, подпункту «б» Акта о Правах Ведьморожденных, принятой парламентом в тысяче семьсот восемьдесят втором году и лично ратифицированной Его Величеством Королём Элдрианом Вальмаром Третьим — да благословят боги его имя! — ведьма Айрэн Миррен имела полное, неоспоримое право оставить всё своё имущество, деньги и собственность единственной дочери, также являющейся ведьмой, без обязательной передачи оным представителям мужского пола.

Я выдержала драматическую паузу, глядя ему прямо в маленькие, бегающие глазки:

— Или вы, господин Фитцджерабль, собираетесь публично оспаривать закон, подписанный самим монархом? Интересно, как на это посмотрит Палата Арканных Дел. И королевский прокурор.

Глядя на нотариуса, я всерьёз забеспокоилась, не хватит ли его апоплексический удар и не придётся ли мне объясняться с представителями закона по поводу трупа. Фтцджерабль запыхтел, как паровой двигатель на грани взрыва. Толстое лицо покрылось крупными каплями испарины, стекающими по вискам. Пухлые пальцы в перстнях нервно барабанили по столешнице. Он несколько раз открывал рот, чтобы выдать гневную отповедь, но закрывал, как сломанная заводная игрушка.

— Кроме того, — невозмутимо добавила я, доставая последний козырь из рукава, — вот официальное рекомендательное письмо от лорда Рейвена ван Кастера. Хотите проверить подлинность? Прошу, не стесняйтесь. Могу подождать.

Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

Нотариус недоверчиво, словно документ мог его укусить, взял бумагу трясущимися пальцами. Поднёс к мутным глазам, покрутил на свету, разглядывая переливающиеся печати. Даже понюхал, словно запах мог подтвердить подлинность. Потом достал из ящика стола увеличительное стекло и минут пять изучал каждую букву. Мне невольно вспомнились слова Карла, что нотариусы любят из всего делать сцены и придираться к каждой запятой.

Наконец, нотариус нехотя пробормотал сквозь стиснутые зубы:

— Документы формально в порядке. И письмо… письмо тоже является подлинным.

— Вот и чудесно! Тогда мы можем без дальнейших проволочек приступить к оформлению наследства? Полагаю, это займёт несколько часов.

Последняя фраза прозвучала с едва заметным сарказмом, и Фитцджерабль побагровел ещё сильнее.

— Двадцать минут.

В отличие от зловредной Крамвелл, у нотариуса нервы были значительно крепче. Во всяком случае, письмо от ван Кастера не произвело на него такого устрашающего эффекта, как на регистраторшу в Палате Арканных Дел, хотя и поубавило пыл.

Через двадцать минут Фитцджерабль протянул мне три документа, сердито пыхтя:

— Вот. Свидетельство о праве собственности на дом номер семьсот семьдесят семь по Тенистой улице, свидетельство о праве собственности счета в Морском Банке и нотариально заверенная выписка из завещания Айрэн Миррен.

— Благодарю, — холодно кивнула я, забрала бумаги и спрятала их в сумку.

В ответ нотариус лишь недовольно фыркнул. Что-то подсказывало мне, что после моего визита он побежит мыть руки с мылом, будто имел дело не с ведьмой, а пациентом, заражённым чумой.

Остановившись возле двери, я обернулась и язвительно заметила:

— Мой вам совет, господин Фитцджерабль: если хотите, чтобы у вас было много клиентов, наведите порядок в кабинете. Наймите уборщицу и посадите секретаря за стойку. И да, будь вежливы со всеми. Особенно с женщинами. Грядут времена, когда именно женщины будут приносить вам приличный доход. Хорошего вам дня.

Глава 5. Попечитель

Иногда просьба о помощи может

обернуться кабалой для просящего.

После нотариуса оставался последний пункт — это получение чековой книжки в банке на моё имя. Я нисколько не сомневалась, что с этим не возникнет никаких проблем. Все документы были на руках. А если служащим вдруг придёт в голову заартачиться, как господину Фитцджераблю, то у меня было ещё и рекомендательное письмо от лорда ван Кастера.

Пока экипаж нёсся по улочкам, подпрыгивая на каждой кочке, я достала из ридикюля слегка помятый конверт с печатью дракона. Собственно, ничего пугающего или угрожающего в письме я не увидела. Несколько строчек, написанные сухим официальным языком, подтверждали мою личность и статус ведьморожденной, а также рекомендовал предоставить регистрацию и прочие документы в приоритетном порядке на основании нескольких пунктов Акта о Правах Ведьморожденных и Свода Совета Крыльев.

Я усмехнулась про себя. Драконы ещё те выпендрежники. Надо же было придумать такое поэтичное название политическим органам и кодексу!

Экипаж свернул вправо, и вскоре показалось внушительное здание из белого мрамора с колоннами и львами у входа — Морской Банк Миствэйла.

— Нет, Карл, — выпалила я, едва вылезла из экипажа. — Ты останешься здесь.

— Но, миледи... — возница собирался было заспорить, но я подхватила юбки и, не оборачиваясь, бросила ему через плечо:

— Нет!

Возле двери меня встретил охранник в ливрее и с каменным лицом открыл мне дверь. Если он и был удивлён появлению женщины без сопровождения мужчины, то не выдал этого ни единым намёком.

Атмосфера была под стать этому месту. Казалось, что сам воздух в банке был пропитан деньгами, властью и высокомерием.

Звонко цокая каблучками о мраморные плиты, я пересекла просторный холл и направилась к столу управляющего.

Худощавый мужчина лет пятидесяти сидел за столом огромным столом, обтянутым зелёным сукном, и изучал какие-то бумаги. Длинные пальцы постукивали по столешнице, а тонкие губы то и дело стягивались в кривую линию недовольной ухмылки. Латунная табличка слева гласила, что этого господина зовут Томас Баркли.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я, садясь на стул напротив управляющего. — Меня зовут Эвелин Миррен. Я пришла для получения книжки на наследственные средства Айрен Миррен, — и не дожидаясь ответа, протянула свидетельство о праве собственности от нотариуса.

Впрочем, как это было и в Палате Арканных Дел, и у нотариуса, Баркли даже не соизволил поднять глаз от бумаг:

— Невозможно, — коротко ответил он, продолжая выстукивать незатейливый ритм.

Я медленно выдохнула, подавив в себе желание истерично рассмеяться. Какое-то народное развлечение — заставь бюрократа работать, если сможешь.

— Господин Баркли, это невежливо, — вкрадчиво проговорила я. — К вам пришла клиентка, а вы позволяете себе игнорировать ее. Вы или чересчур самоуверенны, или попросту дурак, не ценящий собственной репутации. А между тем репутация — вещь очень хрупкая.

Оскорбление сделало своё дело. Баркли оторвался от бумажек и окинул меня презрительным взглядом. Будто перед ним сидела не женщина, желающая получить своё наследство, а попрошайка с улицы.

— Невозможно, — монотонно повторил