на мгновение застыла кривая, едва уловимая усмешка. Немец в принципе плохо умел улыбаться.

Ковальски же кивнул с подчёркнутой, почти угодливой готовностью, но в его прищуренных глазах не было ни тени подобострастия.

Императрица ещё раз запустила видео с камер. По началу активация защитного механизма Императорского дворца, превращавшего его в крепость казалось ей излишней паранойей. Но теперь… Теперь она пожалуй даже переведёт статус готовности из «Повышенной» в «Опасно».

Глава 10

Мещерский

Утро. Холодный свет пробивался сквозь занавески. Я проснулся от тихого, но настойчивого щелканья. Лина сидела на своей кровати, скрючившись над ноутбуком.

— Ты что, всю ночь не спала? — спросил я, голос хриплым от сна голосом.

— Ага, — отозвалась девушка, не отрываясь от монитора.

Я поднялся и подошёл к ней. На экране была открыта какая-то программа с кучей ползунков, временной шкалой и разными окнами. В одном из них — фрагмент записи с камеры «Чайной»: мелькало моё лицо, клинок, тела охранников. Она перетаскивала эти куски на шкалу, подрезала, накладывала поверх другой дорожки — какую-то громкую, драматичную музыку с тяжёлыми ударными.

— Что ты делаешь?

— Видос монтирую, — ответила Лина, наконец глянув на меня. В её глазах горел уже знакомый, лихорадочный азарт. — Как вы меня спасаете. Выложу потом на все площадки. В рилсы, в имперграмм. Под эпичную музыку. Разлетится, поверьте.

— Понял, — кивнул я, хотя понимал смутно.

— Это информационная война, — пояснила девушка, уловив моё непонимание. — Пока что вас только поливают грязью по всем каналам. А тут — такая бомба. Альтернативная версия.

Теперь понятно. Она говорила о войне образов, о битве за умы миллионов. Это был другой фронт. И, возможно, не менее важный.

— Хорошо, — согласился я. — Делай. Но потом. Сейчас нужна другая информация. Подскажи, где резиденция князя Мещерского.

— Эм… одну секунду. — пальцы девушки вновь замелькали по клавиатуре. Она открыла несколько вкладок, что-то искала в архивах новостей, на картах. — Вот, — Лина повернула ноутбук ко мне. На экране был кусок карты окрестностей Санкт-Петербурга, а на нём — поместье в пригороде, недалеко от Павловска. Адрес, схема проезда, даже старые фотографии усадьбы с высоты. — Вот она.

Я изучил карту, запоминая подходы, ландшафт.

— Вы хотите туда пойти? — спросила Лина, и в её голосе прозвучала тревога. — Вы же сами рассказывали, ректор сказал что сейчас там люди Её Величества. Это ловушка.

— Именно, — я оторвался от экрана и посмотрел на неё. — Поэтому я и хочу туда пойти. Чтобы освободить князя. И если он ещё жив и в силах сопротивляться, то его поддержка сейчас важнее любой информационной бомбы.

— А как вы сделаете это один? Там же целая армия?

— У меня свои методы. — улыбнулся я.

Оставив Лину одну дома, заниматься «видосом», я отправился в путь. Добраться до имения Мещерского не составило труда. Поймал такси, отдав остаток денег попросил довезти до окраины Павловска, а оттуда уже пешком, по затянутой туманом, проселочной дороге. Холодный ветер рвал последние листья с берёз и гнал их по земле.

Уже на подходе стало ясно, что за князя взялись всерьёз. На опушке перед въездом в поместье стояли патрули в чужой, чёрной форме. На плечах чёрно-бело-красные нашивки, чужая речь, чёткие ритмичные команды на немецком. Рядом с ними — отряды СИБ. Военные машины перекрыли главный въезд, второстепенные дороги наверняка тоже под контролем. По периметру ходили дозоры, в воздухе висел слышимый лишь магическим чутьём низкий гул.

Я лишь усмехнулся в воротник плаща. Ну ничего…

Отступив вглубь перелеска, шагнул в густую тень векового дуба — и растворился в ней.

Сумрачный шаг.

Это было не просто исчезновение. Это был переход в иную фазу существования, туда, где материя становится призрачной, а свет и тьма перетекают друг в друга. Я шёл по самому краю реальности, по границе, где заканчиваются тени и начинается ничто. Каждый шаг переносил меня из одной полосы мрака в другую — от ствола к ограде, от куста к углу здания, от кромки леса к холодной стене княжеского дома.

Эффективней чем Морок. В нём можно обнаружить меня, попросту врезавшись. Можно задеть меня, ударив чем-то по площади. Сумрачный шаг в этом плане был совершенней.

Конечно, это более энергозатратно чем морок… Но изображать из себя невидимку, пробираясь через многочисленные кордоны… Ждать пока откроют дверь, что бы проскользнуть следом… нет уж, увольте.

Интерлюдия V. Кабинет князя Мещерского в его поместье.

Тишина в кабинете была густой, тяжёлой, как спёртый воздух перед грозой. Князь Мещерский сидел в своём кресле, не чувствуя привычного уюта. Перед ним на столе, аккуратно сложенные в стопку, лежали требующие подписи документы. Их ровные белые прямоугольники из плотной бумаги напоминали ему надгробия.

Князь обернулся.

У двери, как и последние три дня, стоял офицер СИБ. Не телохранитель — тюремщик. Но наблюдал за князем не только он.

В кресле в углу кабинета, погружённый в чтение рапортов, сидел немецкий младший магистр в чужом мундире. В его собственном доме.

Аркадий Львович сделал глубокий, уставший вдох. Очередное унижение. И в очередной раз — стерпеть.

Да, он мог их одолеть. Сам князь — носивший звание младшего магистра. К тому же, в этом кабинете где, как и во всём доме, было достаточно сюрпризов для незваных гостей. Но что потом? Что делать с небольшой армией, «гостившей» как в самой усадьбе, так и расквартированной за её стенами? Если он хотел сражаться, то нужно было делать это сразу. Как покойный князь Пожарский. А не теперь, когда из верных людей остались лишь водитель и пара старых слуг.

Князь вернулся к бумагам.

Серия соглашений о «полном непротивлении и лояльности силам регентского совета». Юридические казуисты высшего класса трудились не покладая рук, выхолащивая из текстов любую возможность для манёвра. Он подписывал не договор. Это была капитуляция.

Князь опять вздохнул.

Апофеозом цирка стало видеообращение, которое он должен был записать. Крайний срок — сегодня. Обращение, где он, глава одного из древнейших и сильнейших родов Империи, будет публично одобрять действия Анастасии, действия воинского контингента Совета Держав и клеймить… Наследника.

Так делали не только с ним. Публичной поддержки требовали от всех знатных родов. Многие уже согласились, считая победу регентши неизбежной и рассчитывая на милость за покорность и скорость принятия «правильного» решения. Князь же тянул до последнего. Но последний час настал.

Мещерский горько усмехнулся. Называть Александра Наследником теперь было уже неправильно. Всё оформили. Подписали, скрепили печатями. Официально теперь трон принадлежал Алексею. Младшему сыну. Удобному. Разумеется, лишь только после достижения им совершеннолетия. До тех пор, как