Мне нравится лишать людей контроля. Точно так же, как у меня самого забрали контроль много лет назад. С тех пор моя душа жаждет той силы, которая наполняет меня, когда кто-то другой оказывается полностью в моей власти. Я получаю удовольствие от того, что заставляю людей делать то, что хочу. Либо угрозами, либо силой, либо просто физическим доминированием. Но ничто и никогда не вызывало у меня таких эмоций, как в тот день, когда я был с Райной.

Моя душа питалась ее беспомощностью, ее отсутствием контроля перед лицом моей силы, а ее душа словно тоже питалась этим.

И сейчас это все, о чем я могу думать. Я просто хочу загнать ее в угол, мучить и делать с ней злые, развратные вещи, чтобы понять, как далеко я смогу зайти, прежде чем она окончательно сломается.

Кейден еще раз тихо присвистывает, а затем бросает на меня взгляд, полный мрачного предвкушения.

— О, это похоже на адскую игру. Ты уверен, что не хочешь поделиться ею с нами?

— Нет, — тут же огрызаюсь я.

Ревнивая, собственническая ярость охватывает меня при одной мысли о том, что кто-то еще увидит, как выглядит великолепное лицо Райны, когда в ее глазах вспыхивают звезды, а из ее горла вырываются хриплые крики. Даже мои братья.

Это зрелище могу увидеть только я.

Все это только для меня.

— Нет, — повторяю я, на этот раз немного спокойнее.

Рико и Джейс просто пожимают плечами, словно в этом нет ничего особенного.

Кейден выглядит немного разочарованным, но потом тоже стискивает зубы и пожимает плечами, соглашаясь с моим решением.

Но я все равно повторяю еще раз, просто чтобы донести суть.

— Никто не прикоснется к ней, кроме меня.

Глава 21

Райна

У меня покалывает затылок, но я не оборачиваюсь. Я и так знаю, что Илай внимательно наблюдает за мной, сидя вместе со своими братьями в зале. Игнорируя то, как его взгляд прожигает мой затылок, я продолжаю смотреть на сцену, где профессор Лоусон подходит к микрофону.

— Доброе утро, — говорит она жизнерадостным голосом. — До начала ежегодного турнира осталось чуть меньше двух недель.

Несколько человек в зале взволнованно восклицают. В том числе и Магда, которая сидит рядом со мной. Я украдкой бросаю взгляд на нее, а затем на двух парней слева от меня. На ее обычно серьезном лице появляется широкая улыбка. По другую сторону от меня Габриэль одаривает профессора Лоусон своей вежливой улыбкой, а Пауло просто наблюдает за ней со своим обычным нечитаемым выражением лица.

Видимо, я единственная, кто откровенно боится этого чертова турнира. На занятиях легче скрыть, насколько я плоха. Но на реальных соревнованиях, когда я в команде с Хантерами? Все увидят, насколько у меня все плохо получается. Нет, это меня полностью не устраивает.

— И вы знаете, что это значит? — Продолжает профессор Лоусон.

— Командные тренировки! — кричит кто-то из зала.

Вслед за этим раздается возбужденный смех.

— Верно. — Лоусон заправляет свои распущенные каштановые локоны за уши и одаривает нас ослепительной улыбкой. — С сегодняшнего дня мы приступаем к командным тренировкам. По утрам, вплоть до обеда, у вас будут обычные занятия. Но во второй половине дня у вас будет время для командных тренировок. На что потратить это время — решать вам.

Мне приходится прилагать огромные усилия, чтобы не застонать. Я знаю, что технически хочу привлечь внимание Илая, но проводить каждый день в течение двух недель наедине с ним и его тремя психованными братьями?

Я быстро оглядываюсь через плечо.

Сердце замирает, когда я вижу, что все четверо Хантеров смотрят прямо на меня с дьявольскими ухмылками на лицах.

Повернувшись обратно к сцене, я массирую виски. Это будут тяжелые две недели.

— Есть вопросы? — Спрашивает профессор Лоусон. Когда никто не отвечает, она кивает. — Отлично. И пусть удача всегда будет с вами.

Все просто молча смотрят на нее в ответ.

Она раздраженно вздыхает, а затем щелкает пальцами, указывая на дверь.

— Это значит, идите в класс.

Все встают со своих мест и направляются к двери.

Мое утреннее занятие посвящено тому, как оставаться незамеченным в различных условиях. Как и на любом другом занятии, в этом я не очень сильна, но я знаю, что это занятие точно лучше того, что ждет меня после обеда.

Я следую за остальными к выходу из главного здания кампуса и направляюсь к зданию, которое выглядит почти как авиационный ангар. Я, конечно, бывала там раньше, но от этого зрелища у меня до сих пор захватывает дух.

Массивное здание разделено на секции. Одна часть засажена деревьями и кустарниками, превратив его в лес. В другой части есть здания и каменные улицы, как в оживленном городе. Третья построена как парк. И так далее.

Мы направляемся к открытой площадке у входа, где нас ждет инструктор.

Мое сердце замирает, и я чуть не врезаюсь в человека, который стоит передо мной, когда вижу Коннора, стоящего рядом с нашим инструктором. Синяки, покрывавшие его лицо и тело, теперь зажили, а это значит, что он больше ничем не отличается от других. Его серые глаза задерживаются на мне еще на секунду, а затем просто переходят на остальных людей вокруг меня.

— Сегодня с нами Коннор Смит, который поможет продемонстрировать, как эффективно незаметно перемещаться по территории, — начинает наш учитель.

Я едва слышу остальную часть инструкций, потому что не могу оторвать взгляда от пустого выражения на лице Коннора.

Острая боль пронзает мое сердце. Жаль, что я не могу сказать ему, что я на самом деле здесь делаю. Что я не пытаюсь занять его место или подорвать его усилия. Что я здесь, чтобы помочь ему. Но если он когда-нибудь узнает, что Илай сделал со мной, он начнет преследовать его, а это приведет лишь к еще большему кровопролитию.

Как только с обязательными демонстрациями покончено, я перехожу в секцию, расположенную как можно дальше от Коннора. Это лесная часть. Несколько других студентов тоже выбрали этот участок, но я не обращаю на них внимания, прогуливаясь между деревьями и вдыхая воздух, пахнущий травой и землей.

Это помогает мне снова обрести почву под ногами, и я повторяю инструкции и советы, которые мы получили, а также то, что показал Коннор. Я знала, что Коннор хорош. Люди постоянно говорят мне об этом. Но увидеть это собственными глазами — совершенно другое дело. То, как он двигался, то, как сливался с толпой, хотя мы все