должна быть в ужасе. Но я лишь чувствую, как сильно болит моя киска от запретного желания.

Проводя дулом глушителя по моей щеке, Илай изучает мое лицо, словно осматривает картину, решая, купить ее или разрезать на куски. Сердце бешено колотится о ребра. Он проводит кончиком глушителя по моей нижней губе.

Затем его другая рука взлетает вверх.

Я ахаю, когда он сильно щиплет меня за сосок.

Но из-за тугой веревки на шее, удерживающей меня неподвижно, я не могу даже прижаться к двери, когда он сжимает сильнее, посылая вспышки боли по моей груди.

Затем он ослабляет хватку. Я с содроганием вдыхаю, когда он проводит большим пальцем по моему чувствительному соску.

Стон срывается с моих губ, когда он снова крепко сжимает его и тянет к себе, растягивая мою грудь. Он прижимает пистолет к моему подбородку. Я тяжело дышу из-за веревки и пытаюсь перенести вес тела на носки, чтобы выгнуть спину и облегчить боль в груди. Но я безнадежно застряла на месте.

Мой клитор пульсирует, и я такая мокрая, что почти чувствую, как соки стекают по моим ногам.

Он отпускает мой сосок. Меня накрывает облегчение. Опустив руку, он проводит пальцами по моей киске. От этого прикосновения по мне пробегает электрический разряд.

Подняв руку к лицу, он осматривает свои пальцы, и на его губах появляется ухмылка, когда он обнаруживает, что они мокрые.

Вспышка смущения пронзает меня, но она быстро сменяется другим чувством, когда Илай убирает пистолет с моего подбородка и начинает водить им по центру груди. Металл глушителя гладкий и холодный на фоне моей пылающей кожи.

— Вот, принцесса... — Начинает Илай.

Сердце бешено колотится в груди, и я учащенно дышу, когда он проводит пистолетом по моему бедру. Я едва соображаю, когда дуло касается внутренней поверхности моего бедра, а затем и киски.

Пульс гулко стучит в ушах, когда он приставляет круглый ствол глушителя прямо к моему входу.

Затем он проталкивает его внутрь меня.

Толчок пронзает мое тело, как удар молнии, и мои глаза широко распахиваются.

Я дергаюсь, но от этого движения веревка душит меня сильнее. Поднявшись на цыпочки, я ударяюсь затылком о деревянную дверь позади себя и сдерживаю стон, когда Илай вытаскивает глушитель, а затем вставляет его обратно.

— Вот, принцесса, — повторяет он. В его глазах пляшут лукавые искорки, когда он удерживает мой взгляд, проталкивая холодный металлический ствол все глубже внутрь меня. — Вот, о чем я говорил.

— Илай, — выдыхаю я.

— Да, принцесса?

В моем мозгу вспыхивают огоньки, когда он ускоряет темп, трахая меня глушителем пистолета все быстрее. Еще один стон срывается с моих губ.

— Предохранитель включен? — Наконец удается мне выдавить напряженным голосом.

— Не знаю. — На его губах играет ухмылка, когда он пробегает взглядом по моему лицу, изучая каждую эмоцию, которая отражается на нем, пока он продолжает трахать меня пистолетом. — Включен ли предохранитель?

Что-то среднее между хныканьем и стоном вырывается из моей груди, и я зажмуриваю глаза, когда по моему телу пробегает дрожь.

— Илай...

Он просто продолжает безжалостно трахать меня пистолетом.

Каждый нерв в моем теле напряжен до предела. У меня такое чувство, будто я проглотила бутылку с молнией. Разряды чистой энергии пробегают по моим венам, отчего я лишь острее ощущаю туго натянутую веревку на своем горле, давление наручников на запястьях и трение этого твердого металлического глушителя внутри моей киски.

Никогда в жизни я не чувствовала себя более живой.

Удовольствие нарастает во мне, быстро превращаясь в яростную грозу, которая только и ждет, чтобы вырваться наружу. Моя грудь вздымается, когда я делаю отчаянные вдохи.

Илай трахает меня пистолетом. Чертовым пистолетом. Если он случайно нажмет на курок, я умру. Черт, он даже может намеренно нажать на курок, пока глушитель все еще находится внутри меня. И я абсолютно ничего не могу сделать, чтобы остановить его.

Моя жизнь полностью в его жестоких, пропитанных кровью руках.

От одной этой мысли мой клитор пульсирует так сильно, что кажется, будто мой мозг вот-вот взорвется от бушующей внутри меня похоти.

Мне нравится чувство потери контроля.

Вернее, мне нравится, когда кто-то другой отнимает у меня контроль.

От этого я чувствую себя живой, свободной, как никогда раньше.

Напряжение нарастает внутри меня, пульсируя по всему телу и отдаваясь вибрацией в костях, пока Илай продолжает вводить глушитель в мою киску и выводить из нее. Трение в сочетании с ужасающей опасностью и контролем, который Илай имеет над моей жизнью, подталкивает меня все ближе и ближе к краю.

Сердце колотится о ребра.

Я делаю глубокие вдохи, но, кажется, мне не хватает кислорода.

Затем Илай слегка меняет угол наклона пистолета, направляя его в меня.

И освобождение пронзает мое тело.

Крик вырывается из моих легких с такой силой, что я чувствую привкус крови. Но звук тут же обрывается, когда Илай зажимает мне рот свободной рукой, заставляя замолчать.

Я кричу, стону и хнычу в его теплую ладонь, когда оргазм рикошетом проносится по моему телу, и жестко кончаю на пистолет, все еще погруженный в мою киску.

Перед глазами мелькают звезды, а конечности неистово дрожат.

От такой силы невозможно удержаться на ногах, и я задыхаюсь, когда веревка врезается мне в горло, а колени подгибаются. Но от этого я кончаю только сильнее.

И несмотря на все это, эти глаза цвета жженого золота наблюдают за мной с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. Взгляд Илая впивается в меня, словно он пытается запечатлеть эту картину в своей памяти.

Когда он понимает, что я больше не могу стоять самостоятельно, он опускает руку от моего рта к горлу, поддерживая меня, чтобы я снова могла вдохнуть воздух в легкие.

Какое-то время он просто удерживает меня в таком положении. Даже когда оргазм перестает сотрясать мое тело, Илай прижимает меня к холодной двери шкафа, продолжая изучать каждый дюйм моего тела.

Затем он, наконец, вытаскивает пистолет. Я втягиваю воздух.

Все еще держа пистолет, он поднимает руку и развязывает узел, удерживающий веревку на рукоятке над моей головой. Затем он просто освобождает мое горло.

В моем теле не осталось ни грамма сил, поэтому, потеряв опору, я просто падаю на пол. Мои руки все еще скованы за спиной, поэтому я даже не могу удержаться, когда приземляюсь. Вместо этого мое тело просто наклоняется вперед.

Еще несколько секунд я просто стою на коленях, глубоко вдыхая. Веревка все еще обвита вокруг моего горла, но, поскольку она больше ни к чему не прикреплена, я