рапорте? Вообще-то у него было три варианта. Первый: написать как было, и будь что будет. Второй вариант: написать, что Кораблёва с Винникером хотели забрать у него мотоцикл, а так как он не отдавал транспорт, хотели его убить. И ему пришлось защищаться. И третий вариант: вообще не писать, что он их убил, написать, что нашёл их трупы.

Но все эти варианты были нужны, если бы у него была пробирка с веществом. Которую нужно было бы сдавать в институт и объяснять её происхождение. А сейчас у него вещества не было, и можно было написать, что судьба Кораблёвой ему вообще не известна. Вот только рядовой Рогов и Люсичка с пробиркой зарубали на корню этот вариант. Рогова обязательно будут допрашивать, да и Люсичка может неожиданно где-то всплыть и рассказать, откуда у неё вещество.

Нет, про труп Кораблёвой придётся писать по-любому. Так что только три первых варианта ему подходили. Да ещё и про поездку на лодке придётся писать. Упомянуть и Людмилу Васильевну.

В общем, у него было над чем поразмыслить. Ситуация складывалась не очень приятная.

А сидящий за рулём Ефимыч не спешил. Хотя местность пошла ровная, почти без камней и больших барханов. Уже через час езды чувствовалось, что зона беспощадной жары остаётся сзади. Всё чаще встречались заросли колючки и кактусов. Все возвышенности, любые не доступные для барханов холмики густо зарастали съедобными кактусами. Было много термитников и, в отличие от тех, что он видел южнее Красноуфимска, большинство местных термитников было «живыми», а не просто торчало из земли твёрдыми столбами.

Быстро смеркалось, уполномоченный пил воду, поглядывая на восток в ожидании заряда. И тот пришёл. Казаки нашли холмик, за ним и остановились. Спрятались. Пришедший заряд оказался совсем нестрашным после тех, что уполномоченный переживал совсем недавно. Здесь, всего в сотне километров на север, всё было лучше. Спокойнее, добрее что ли.

— Эй, инженер, перекусишь? — отряхиваясь от песка и пыли, спрашивали у него казаки.

Горохов ещё не проголодался как следует, но он хотел восстановить силы и выносливость, порядком утраченные за последние три дня. Он сильно похудел. Это было видно по одежде.

— Да, поем, — ответил Андрей Николаевич.

Митяй Кожа достал из ящика еду, большую порцию отличной саранчи, красиво уложенную на длинный и сочный кусок кактуса.

«Хлеб, кажется, в этих местах экономят». Он стал есть, стараясь управиться с едой побыстрее, так как квадроцикл снова поехал, и из-под его колёс полетела вездесущая пыль.

Но и без хлеба ему было очень вкусно, и, запив съеденное литром воды, он почувствовал насыщение, а с ним пришло и успокоение. Уполномоченный больше не думал о рапорте. Это потом. Пока же он слушал, как стучит двигатель квадроцикла, да иной раз, перекрывая его, поёт какую-то заунывную мелодию Ефимыч. И тут Митяй что-то сказал, чуть обернувшись к нему.

— Что? — не понял уполномоченный.

— Лёшкин палец, — казак указал на одинокий и высокий камень, возвышавшийся над барханами.

— Часа через два будем в Губахе, — пояснил его пожилой товарищ.

«Губаха».

Горохов стал вспоминать давнее дело, что у него там было, и незаметно задремал.

☀

До четырёх утра просидели в Губахе, поспали. Казаки — люди прижимистые, снимать ничего не стали. Поели и легли спать в кузове квадроцикла. А Горохов, несмотря на то, что ноги ещё болели, прошёлся немного по главной улице города. Городок показался ему более живым, чем в прошлый раз. Людей, кажется, прибавилось. Ему подумалось, что это люди, переселившиеся из Полазны. Не все решались сразу перебираться в перенаселённые Березники и Соликамск. Там людям пришлось бы тяжело работать где-нибудь на опреснителях или на сушке амёбы. А тут ещё можно было найти свободные участки для сбора саранчи или для лова рыбы в Большом озере, что находилось восточнее городка. А вот песок с улиц убирали не очень активно. Наверное, ботов для уборки городской голова не закупал. Наверное, и негде их было закупать после того, как армейцы разгромили все биофабрики в районе Полазны.

За два часа до рассвета казаки встали.

— Ну что, инженер, готов? — спрашивал его Ефимыч, попивая чаёк из крепенького, видавшего виды термоса.

— Готов, — отвечал Горохов. Он только что съел ещё один бутерброд из кактуса с саранчой. И опять отметил, что тот был вкусный.

— Ну, тогда поедем по холодку, — продолжал старый казак. — Спешить не будем. Бог даст, к вечеру дотащимся до Березняков.

— Раньше, — не согласился с ним Митяй Кожа и повторил уверенно: — раньше будем. Тут же тракт. Дорога какая-никакая, но есть.

И он оказался прав. Дорога, старая грунтовка с кусками асфальта, и вправду была, хоть местами её и перекрывали гуляющие по степи барханы, но ехать по ней было можно.

В самый солнцепёк, когда ещё не было двух часов дня, на севере перед ними показалось серо-жёлтое низкое облако.

— Эй, инженер, Березники, кажись, — обернулся к нему Ефимыч.

Да, эта была пыль большого города. Его города.

На въезде пробка, десятки тягачей и грузовиков, сотни небольших частных квадроциклов собрались перед четырёхполосной главной городской артерией города. В пробке простояли почти полчаса, пока доехали до первого поворота.

— Это что ж такое!? — удивлялись казаки, видимо, давно тут не бывавшие. Пыль покрывала всё вокруг — и машины, и дома — толстым слоем. Степняки смотрели на скопившийся транспорт и приговаривали: — Как они тут живут, эти городские?

— И не говори! Я бы тут рехнулся.

— Обычное дело, — отвечал им уполномоченный. — Сворачивайте тут направо, я покажу дорогу.

Андрей Николаевич всё ещё не решил, что писать в рапорте. Не решил. Ему нужно было ещё время, чтобы подумать. И настроение было у него так себе. Он был напряжён. И ещё на подъезде к городу решил пока не заезжать ни в Трибунал, ни домой. В Трибунал не хотел ехать потому, что был не готов отчитываться перед руководством, а домой — потому что боялся, что за домом могут следить. Кто? Да кто угодно. Костоломы Люсички, например. Или северяне. Ну а почему нет? Эти запросто могли устроить слежку, ведь вестей от Кораблёвой они получить не могли, а вот весточка о том, что уполномоченный остался в живых, уже могла до них дойти. Вот они и будут ждать его у дверей дома. Чтобы задать ему пару-другую вопросов. В общем, домой пока он тоже не хотел идти. Как и звонить.

Валера. У него можно было взять денег, чтобы рассчитаться с казаками, заодно снять себе жильё где-нибудь в пригороде, чтобы посидеть пару дней и подумать как следует обо всём.