моей Жемчужине отказали в покупках?! — прорычал гад чешуйчатый с самомнением выше небес. — Я велел оплатить ей все необходимое!

О! Изумленно подняла брови. Так у меня был карт-бланш? Ну звиняй, драконья голова! Не знала… Так и быть, мысленно извинимся. Но только мысленно! Я еще не забыла, как он меня за виноградом гонял, как рабу какую-то.

Я немного остыла, ощущая, как ком раздражения медленно тает. Паршивые работники в каждом деле встречаются. Помню, мне как-то попался вороватый прораб группы ремонтников… Ох и намучилась я объяснять хозяевам дома, почему надо его уволить и нанять другого и почему цена их ремонта возросла, хотя все было закуплено строго по спискам. А ведь его не я нанимала.

— Я… — Распорядитель гарема побелел как полотно, его дурацкая рубашка тут же пропиталась потом. Фу! — Но вы…

Он явно не знал, что сказать. Глазки забегали, на висках также выступили капельки пота, пухлые губы задрожали, как у нервничающей девицы на выданье.

А вот на дракона было приятно смотреть — разворот плеч, хищные черты лица, сжатые в нитку губы… ну прям само зло во плоти! Я рада, что это все направлено не на меня.

— Снять с должности, выпороть и продать на рынке как бракованный товар! Сначала ко мне в гарем пробирается посторонний дракон и пользуется моими девушками под моей личиной, теперь еще и мою Жемчужину ограничивают в чем-то! Я не допущу бардака! — веско бросил приговор Дарвиэль, заставив мое сердце на мгновение дрогнуть. Да еще это звание «Жемчужина» меня определенно напрягало. Что он под этим имел в виду?

Раньше так называли главную фаворитку гарема, а я определенно не собиралась быть частью этого балагана!

— Но я…

Пузан свалился на колени и что-то там запричитал, но это было настолько невнятно, что я ничего не разобрала. Не знаю, может Дар понял, что он лепечет, но точно не обратил на его раскаяние внимания, махнув рукой страже, которая тут же схватила этого гада, подхватив под руки, словно куклу.

Жаль ли мне его? Дайте подумать… Оскорбления, синяки на запястьях, что до сих пор цвели буйным цветом и доставляли неудобства, угрозы порки, эта его привычка волочь девушек без каких-либо объяснений… Нет, не жалко! Каждый получает в жизни именно то, что он заслужил. Неприятно, конечно. Где-то в самой глубине души есть даже сочувствие, но я не дам развиться этому чувству!

Мы дружно смотрели, как гада уволакивают прочь. И внутри у меня практически ничего не дрогнуло. А ну, совесть, цыц! Не заслуживает он сочувствия. Точка! Отвернулась, чтобы не видеть этого пузана.

Сглотнула, пытаясь осознать: я только что поквиталась с обидчиком. И… Нет! Просить хотя бы не пороть его, точно не буду! Я, конечно, добрая, но всепрощением не страдаю. Работал бы нормально — ничего этого бы не было, ведь не только из-за меня все. Он вон, какого-то дракона в гарем пропустил.

— Шикарно, — кивнула, напуская на себя важный вид, — а девушки чего рыдают? — уточнила, размышляя, что раз Дарвиэль не виноват, то зря я на него всех собак спустила. Хотя… нет, не зря! Раз он выдает невнятные приказы и их нарушают, то пусть пеняет на себя! Женская месть, так сказать!

Мне испоганили настроение, не дав насладиться восточным рынком, так и я всем настроение испорчу!

При моих словах разряженные курицы тут же завыли громче, словно бы привлекая к себе все внимание, хотя до этого молчали, что те мыши под электровеником. Вот же артистичные бабы, даже завидую. Заметила, как одна из них украдкой протирает платочком сухие глаза, а вторая специально отступила на пару шаглв и побрызгала себе на щеки водой из кувшина. Актеры погорелого театра.

Дракон обернулся к наложницам, при этом глядя на них так, словно впервые видит этот сброд.

— Я распустил гарем, — заявил он так, словно подвиг во имя дамы сердца совершил. Взгляд лучился довольством и гордостью, и поза такая… альфа-самца на выгуле. Только меня не впечатлило. Не надо было набирать его — вот в чем фишка.

— Прекрасно. Так радоваться надо, — объявила девушкам, наконец понимая, с какой стати здесь «вокзал и переселение», — свобода наступила! Было бы из-за чего рыдать! Найдете себе другого мужика, получше.

Вой поднялся сильнее. Ничего не понимаю. Хотя… у них же на древнем востоке женщина без мужика — никто, даже верблюд ценнее. Тьфу на эти порядки!

Ай, ну их.

Глава 21

В моем гареме был посторонний!

Внутри все бушевало от праведного гнева, и только понимание того, что мне больше не нужно это сборище девушек, останавливало от кровавой расправы. А еще останавливало то, что я не знал, когда вернется моя жемчужина сердца, и не хотелось напугать ее кровавыми потеками на белоснежном мраморе полов. Так что всем служащим моего дворца просто повезло… повезло отделаться шахтой, а не смертью.

То, что возмездие их настигнет, неоспоримо в любом случае. Я не собирался потакать столь обширной безалаберности. К тому же я почему-то только сейчас заметил, что Алиса была права: практически во всех помещениях моего дворца довольно пыльно и однообразно. Ощущение, словно до встречи со своей жемчужиной я жил с закрытыми глазами.

И главное, больше бесило даже не то, что кто-то побывал в гареме за моей спиной, а то, что этот кто-то воспользовался моей личиной, чтобы остаться неузнанным. Ведь если бы мне доложили раньше, я бы сумел вычислить негодяя по запаху, но прошло уже более двух месяцев, и понять, кто это был, просто не представлялось возможным.

Гарем для каждого дракона, пока он не нашел пару, — святое. И посягнуть на это святое… безнравственно и осуждается советом старейшин.

— Почему ты молчала? — бушевал я, глядя на одну из своих когда-то любимых наложниц, которая и носила под сердцем дитя от другого.

Ее белокурые кудри спускались практически до самого пола, а полные упругие груди услаждали взор, но меня это больше не волновало. Если я раньше и любил проводить с ней ночи, радуясь, что она одна из немногих, кто не дрожал в страхе передо мной, и потому можно было не сдерживаться в своей страсти, то теперь внутри не было ничего, кроме легкой брезгливости.

Впрочем, такая реакция будет на любую из девушек сейчас, какой бы красавицей и умницей она ни была.

Само собой, я не собирался обижать женщину, но и оставить в своем доме беременную от другого дракона не мог. Раз она понесла, значит — его пара… Я не могу поступить