готова услышать даже вульгарное: «мать, у тебя классная попа». А он — ничего! Ладно, прощаю. Видимо, холодная вода снижает либидо.

Мы топаем в лес, где Крюк приготовил укрытие. Это замаскированная ветками глубока нора, в которую нужно заползать на четвереньках.

— Здесь отлежимся, пока шухер, — объясняет Крюк.

Точнее не скажешь. В норе можно только лежать, чувствуя боком друг друга. Мы устраиваемся, я достаю протеиновые и ореховые батончики, делюсь с напарником. Он съедает один, приступает ко второму и решается на вопрос:

— Светлая, неужели ты промахнулась?

— С четырехсот с опорой на подоконник я не промахиваюсь.

— Тогда почему не выполнила заказ?

— Дура, наверное. Себя вспомнила и пожалела девчушку.

— Какую еще девчушку?

Перед глазами снова отчаявшаяся девушка с пистолетом в пакете. Я ем батончик и рассказываю, как предотвратила ее самоубийственный поступок.

— Ее бы там растерзали.

Крюк тяжко вздыхает:

— И что теперь? Чеснок примет меры.

— Достать его станет труднее, — соглашаюсь я и рву батончик зубами: — Если бы только это.

— Что еще? — беспокоится напарник.

— Кажется, у меня появился личный враг.

— Чеснок? Ну это понятно.

— Хуже. Могила.

— Светлая, у тебя с головой в порядке? — возмущается Крюк.

— Ты прав. Прическа испортилась, — пытаюсь шутить я. — Могила — беглый снайпер из России. Когда-то хотел меня шлепнуть, сегодня покушались на него, а я предотвратила.

— От Чеснока зубы сводит, теперь еще и Могила, — зудит Крюк.

Он сильно расстроен и даже обижен. Я понимаю, что подвела помощника, провалила из-за глупой жалости хорошо продуманную операцию. И дальше, действительно, сплошные вопросы. Что делать? Как исполнить заказ и спасти Коршунова?

— Брагин, спасибо тебе за всё, — говорю я. — Дальше я сама.

Он приподнимается на здоровом локте, смотрит на меня:

— Что значит сама?

— Ты можешь уходить. Мне не привыкать работать одной. Я справлюсь.

Брагин меняется в лице, словно почувствовал внезапную боль.

— Светлая, я здесь не из-за денег. Я здесь, потому что ты позвала. Ты! Я хотел быть рядом с тобой.

— Ближе некуда, — подшучиваю я, стараясь отодвинуться.

Брагину не до шуток. Он подсох, отогрелся, я чувствую его напор и растущее мужское желание. Однако нора тесная, мы вынуждены прижиматься. Брагин смелеет и наваливается на меня грудью.

— Светлая, ты для меня… лучшая. Лучшая в мире женщина. — Он пытается меня поцеловать, шепчет: — У меня один протез. Остальное натуральное.

— Верю. Но давай останемся друзьями.

— Фраза из пошлых фильмов.

— Пошлых? А как назвать то, что ты пытаешься сделать?

Я отпихиваю настырного мужчину и вылезаю из норы. Брагин выползает следом.

— Извини. Накатило что-то. Я же давно один.

— Если надо причину, то это причина?

— Ты можешь спать спокойно, я здесь посижу.

— Что-то расхотелось.

Мы некоторое время молчим. Я мысленно прощаю его, сама раззадорила голой попой. Спрашиваю:

— Брагин, у тебя семья есть?

— Ты про жену? Была. Расстались.

— Бросила инвалида?

Брагин кривится, словно я наступила на больной мозоль, но отвечает с вызовом:

— Растолстела баба. На кой мне такая!

— Какой ты привередливый. А что с другими женщинами?

— Я же в клубе постоянно. А кто стрелять приезжает? Мужики. Если появится женщина, то в качестве подруги клиента. — Брагин смотрит мне в глаза и признается: — Только ты явилась одна. Взяла оружие, встала в позу — и я…

Он не договаривает, но его глаза тают от умиления. Я вспоминаю стрелковый клуб на Пхукете. Так вот почему на меня запал Чатри! А ранее Коршунов, научивший стрелковому мастерству. Женщин-амазонок во все времена изображали как неотразимых красавиц. А кто изображал? Мужчины! Воинственная повелительница их тайная мечта?

— Эх, Брагин. Сам бы кого позвал, научил. Женщины любят инициативных.

— Я с сыном встречаюсь. Его научил стрелять.

— У тебя есть сын. Сколько ему?

— Двадцать два. Лёха, Алексей Брагин. Срочную отслужил.

— И чем занимается?

— Технику любит. Заинтересовался моим биопротезом и не только. Знаешь, сейчас такие летающие штуки появились, как вертолет с четырьмя винтами и видеокамерой.

— Квадрокоптеры. Видела в Таиланде, свадьбы снимают.

— Во-во! Китайцы делают. Я Лехе обещал достать, да не успел. Ты позвала.

— Мы вернемся, и я куплю твоему Лехе квадрокоптер. Самый лучший!

Мои слова его обнадеживают. Не про покупку редкого квадрокоптера, а обещание: «мы вернемся». Я и он будем вместе.

Брагин воодушевляется:

— Светлая, я никуда не уйду от тебя. Мы вместе выполним заказ. Еще есть время. Что-нибудь придумаем.

— Что тут думать. Я пойду и пристрелю Чеснока!

— Глупо. Ты Светлый Демон. Ты легенда!

— Для кого?

— Для всех, кто в теме. Для того же беглого снайпера. Как там его?

— Могила.

— Позывной в тему. Он хотел убить тебя, девчонка целилась в него, а ты… — Брагин по-приятельски толкает меня плечом: — Любопытный клубок получается.

— Треугольник, — возражаю я. — И все углы острые. Кто кого проткнет первым.

— Что у тебя было с Могилой? Расскажешь?

Я обхватываю колени, смотрю в просветы листвы обступивших нас деревьев и вспоминаю смертельный поединок. Дуэль снайперов-профессионалов.

Глава 31

Могила толкнул дверь и вошел в дом.

— Ева! — громко позвал он. — Ева, что ты делала на объекте?

Он шагнул в комнату, где работал телевизор, и остановился, словно наткнулся на преграду. Увидел направленный на него ствол пистолета, взведенный курок и расширенные глаза Евы с темными подглазинами.

«Она выстрелит! — сверкнуло в голове. — И не промахнется».

Скачок адреналина побудил к действию. Губы дернулись в наивной улыбке.

— Глупенькая, я дал тебе пистолет без бойка.

— Что? — Ева опустила взгляд на оружие.

Мгновения было достаточно. Матерый спецназовец метнулся к наивной девушке и выбил оружие из рук. Прозвучал выстрел. Плоский телевизор на стене дернулся и погас в недоумении, зияя оспиной от пули. Могила вскипел и резко почти без замаха двинул тяжелым кулаком девушке в челюсть. Она отлетела и грохнулась на пол. Он поднял пистолет, проверил магазин.

— Откуда патроны? Говори, тварь!

Ева сплюнула кровь, ощупала языком зубы, приподнялась и ответила без страха:

— Нашла и еще найду.

— Где? Кто дал?

Новый удар снова опрокинул девушку. Могила обошел ее, разглядывая распластанное тело в обтягивающем спортивном костюме. Ева поднялась на колени,