– А адмирал? Он тоже злой?

Ирма пожала плечами и неожиданно запела. Слов не разобрать, так, бормотание с тягучими словами на неизвестном языке.

– Когда мне страшно, я всегда пою, – произнесла Ирма, поднимая голову. – Меня это успокаивает.

– Хорошо. Ты пой, а я послушаю, – я уселась поудобнее и под незнакомую мелодию отдалась своим мыслям.

Пришла пора разобраться в случившемся. Кто меня похитил? Теперь я точно знала, что не Лард. Как бы я ни артачилась, он не стал бы бить меня и небрежно бросать в трюм, где я могла сломать себе спину. Неужели один из его телохранителей оказался предателем?

Но голос… Чей голос я слышала? Злой, напряженный, буквально выплевывающий слова. Теодор всегда говорил тихо, проникновенно. Нам не было нужды кричать. Мы больше шептались, объясняясь друг другу в любви. И самый сильный аргумент против: такого не может быть, чтобы Тео ударил меня в лицо. Он сдувал с меня пылинки.

Но с другой стороны, я не могла игнорировать аргумент за: я видела, как Теодор надевает маску. Неужели это все–таки он пробрался в каюту, чтобы вернуть меня себе? Я потрогала ранку на губе. Засохшая струйка крови уходила вниз и стягивала кожу на шее. Любимых женщин так не возвращают. Я еще раз лизнула разбитую губу.

По юбке кто–то маленький пополз вверх. От испуга я хлопнула по зверушке рукой и, задев мохнатое тельце, заорала и вскочила на ноги. На палубе услышали мой крик. Я, трясясь от страха, прислушалась к топоту над головой.

– Что теперь делать? Прятаться? – я заметалась, не зная куда кинуться. Ирма моментально погасила свой шар.

– Не поможет, – прошептала она и отползла куда–то в сторону.

Глава 16. Прозрение

Откинулась крышка трюма. В темноту ворвались солнечные лучи, мгновенно ослепив меня. Послышалась ругань, рядом приземлился человек, и тут же его руки подхватили меня за талию и подняли вверх. Оттуда еще одна пара рук вцепилась в косу и подтянула на палубу, поставив меня на колени, из–за чего я чуть не уткнулась носом в черные сапоги. Я закричала от боли, но как только косу отпустили, попыталась встать. Корабль подпрыгивал на волнах, и мне плохо удавалось держать равновесие.

– Привет, красавица! – с деланной веселостью произнес Теодор, наблюдая за моими маневрами. Все еще не привыкнув к солнцу, я сощурила глаза. Я не ошиблась. Это был он. Любимый, о котором мечтала, которому хотела принадлежать.

– Мой принц…

– Не принц. Уже правитель Фарикии, Теодор Пятый, – Тео не придал значения иронии, прозвучавшей в моем голосе. – Разве ты не слышала? Вильхельм почил. Теперь, – он сделал шаг ко мне, – я ни в чем не уступаю королю Тарквидо. Я тоже король, и моя женщина вновь в моих руках.

– Тео, неужели ты все время завидовал тарквидцу?

Я дернулась от пощечины. Из едва поджившей губы вновь потекла кровь.

Зависть – вот слабое место Теодора.

Я попятилась, но выбравшийся из трюма матрос встал за спиной и преградил путь к отступлению.

– Ты же не хочешь, чтобы тебя били? – продолжил враг. Не дождавшись ответа, поучительно произнес: – Тогда должна вести себя как послушная девочка. Быть ласковой, – Тео погладил горящую огнем щеку, – выполнять мои желания. Ты жива, Виола, пока я тебя хочу. Смотри, не разочаруй.

Рука в перчатке переместилась за мою спину, подхватила косу и медленно накрутила ее на кулак. Бывший жених стоял, широко расставив ноги, удерживая меня лишь за косу, и скалился.

– Целых два года я хотел поцеловать тебя по–настоящему.

Его лицо приблизилось, и он впился в опухшие губы. Именно впился. Это трудно назвать поцелуем. Я заколотила по кителю кулаками, пытаясь оттолкнуть и прекратить мучение. Только когда колено достигло паха насильника, его язык покинул мой рот.

– Глупышка, – простонал Тео, отстраняясь, но не выпуская косу. Его губы были испачканы чужой кровью. – Ты заслужила наказание.

Молодой король Фарикии поволок меня за косу в полусогнутом состоянии на глазах у всей команды. Правильно сказала Ирма: какие честь и верность долгу?

– Трусы! – кинула я застывшим матросам в форме фарикийского флота. Кто–то из них скалился, кто–то смотрел равнодушно.

От боли из глаз брызнули слезы, во рту ощущался привкус крови, страх подкашивал ноги, но крепкая рука врага, вцепившаяся в волосы, не давала упасть. Открыв дверь и протащив по каюте, он швырнул меня на кровать и мгновенно залез сверху. Путаясь во все еще влажном платье, я могла только отбиваться руками, но и они вскоре были цепко перехвачены. Придавив меня своим немалым весом, Теодор свободной рукой сдернул ленту с моей косы, вырвав при этом клок волос. Я вскрикнула. Самодовольная улыбка расцвела на его лице.

– Если ты и дальше будешь кричать, обещаю сутки не выпускать из каюты, – он ловко связал мне руки и закрепил на спинке кровати. – Признайся, твой муж уже выполнил супружеский долг или оставил до прибытия на родину? Ах, да! Лард у нас благородный и все делает согласно церемониям Тарквидо. Слышал–слышал. Нет храма – нет постели.

– Тео, – я пыталась вернуть прежнего Теодора, нежного, ласкового, боящегося причинить боль. Сейчас же на мне сидел насильник. Я не узнавала его взгляд, сделавшийся диким.

Вдруг новый правитель Фарикии хлопнул себя по лбу.

– Прости, дорогая, забыл сказать, что ты вдова. Когда я тебя нес, ты должна была разглядеть своего мертвого мужа. Я специально немного замедлился. Дал возможность попрощаться. Должен отметить, он сражался как морской демон, но… Но твой Теодор во всех отношениях лучше. Ты рада? Нет? А должна бы. Два года любви – разве их можно стереть одним взмахом руки священника? «Вместе в радости и в горе», – он скопировал напевную манеру речи служителя храма.

А я мысленно твердила себе – нельзя кричать, нельзя.

Пока он говорил, его руки уже без перчаток переместились к моей шее и начали расстегивать ворот платья. Теперь я поняла, почему Теодор никогда не снимал при мне перчатки: его ногти были обкусаны до крови. Я сразу отличила бы пальцы Теодора от пальцев мужа. Я запомнила красивые руки Ларда еще на шествии, когда задыхалась под тяжелым платьем и считала, что меня предали родители. Боже! Да отец сто раз был прав, отдав меня Ларду!

– Мне рассказали, как ты плакала, не желая выходить замуж за короля Тарквидо. Мне польстили твои слезы. И вот свершилось! Ты свободна! Ты рада? Пойдешь за меня? Да? Нет? Подожди, не отвечай.  Я тоже должен подумать. Теперь, когда твой жадный отец отказался отдать мне Дикую бухту вместе с островом, моя страсть к тебе приобрела иной характер.

С ненавистью