успела заметить двух мертвецов, что лежали вповалку у двери. Один из них – тот самый матрос, что перед боем пытался оттеснить меня к каюте. Его рука все еще держала саблю, но лежала отдельно от тела. Другой мертвец застыл лицом вниз.

Тут я судорожно всхлипнула: он был в маске, я заметила ее край! Из–под головы убитого обильно текла кровь. Хотелось кричать, но как я ни силилась, из горла не вырвалось ни звука.

Человеку в маске, несущему меня перед собой, было сложно передвигаться по палубе, заваленной телами, его ноги скользили в лужах крови. Из–за тяжелой ноши он не видел, куда ступает. Поэтому очень скоро меня перебросили на плечо, как какой–то мешок с мукой. Получив некую свободу действий, похититель побежал. Я видела только его спину и тех мертвых, что попадали в поле зрения. Я пыталась приподняться, но руки скользили по камзолу, щедро залитому кровью. Судя по тому, как резво бежал человек в маске, кровь была чужой.

Меня кидало из стороны в сторону – это Маска пытался не нарваться на чужой клинок: на палубе горящего фрегата все еще продолжался бой. Сердце замерло, когда похититель, забравшись на борт, ступил на узкий ненадежный трап, переброшенный на соседнее судно: корабли удерживались рядом благодаря огромному количеству крюков и канатов. Их спешно снимали или перерубали матросы «Жемчужины».

Конечным пунктом моего путешествия оказался трюм, куда я полетела с приличной высоты. Упав на связку снастей, я больно ударилась спиной.

Не знаю, сколько я так провалялась. Находясь в кромешной тьме, я испуганным зверем прислушивалась к тому, что происходит наверху. Невольно порадовалась, что не нахожусь на палубе. Хотя со мной обошлись не как с леди, трюм сейчас оказался самым безопасным местом: раззадоренные боем мужчины страшнее любого хищника.

Эту истину я узнала во время одного из «приключений», куда мы в очередной раз отправились на пару с кузиной. Нам всегда было любопытно побывать в портовом трактире и попробовать загадочный эль, который оказался совсем невкусным. Держа в руках глиняные кружки, мы отпивали из них мелкими глотками и слушали рассказ моряка, которому «посчастливилось» служить наемником в государстве, заключившем когда–то договор с пиратами, чтобы те топили корабли врагов Эльказры. Короля–захватчика убили свои же. Трудно удержать власть у себя дома, если все твои войска находятся на чужих территориях.

И вот нам встретился живой свидетель событий, о которых мы читали в учебниках. Конечно, мы с Трир не осмелились бы сунуть нос в опасное место, но с нами был верный слуга, который заранее выбрал самый спокойный трактир. Наши лица закрывали капюшоны отнюдь не бархатных плащей. Мы выглядели как две молоденькие служанки, что выбрались в конце недели повеселиться в кругу таких же простых портовых работников.

«Вражеское судно, даже если оно было мирным торговцем, разорялось и топилось. Кроме товара на борт забирали женщин. Их доле не позавидуешь», – говорил старый матрос и бросал короткий взгляд на меня, притулившейся плечом к плечу к открывшей рот Трир. Наше воображение живо рисовало всякие зверства. Сейчас страшные картинки всплыли в моей голове и заставили заскулить от страха.

Сильный толчок вновь опрокинул меня на спину. Еще один, и я поняла, что судно отделилось от горящей «Розы ветров» и набирает скорость. Вскоре беготня по палубе прекратилась, до моего слуха доносились четкие команды.

Прошло некоторое время, и, как я ни прислушивалась, кроме шума волн, скрипа корабля и шуршания крыс, прячущихся где–то в темноте, ничего не слышала. Обо мне словно забыли. А я боялась сдвинуться с места: неизвестно, что могло находиться на расстоянии вытянутой руки. Дотронуться до грызуна мне было бы противно.

Я скривилась, представив, что наткнусь на огромную крысу, и зашипела от боли. Потрогала себя и не удержала слез: вся левая сторона лица распухла, губа оказалась рассечена. Воротник, сшитый из мягкой ткани, от крови походил на задубевшую кожу.

– Какой изверг мог ударить женщину в лицо? – жалея себя, спросила я.

– Тебя тоже били? – раздалось рядом, и я подпрыгнула от страха.

То, что принимала за шуршание крыс, оказалось присутствием в трюме еще одной девушки. Ее робкий голосок немного успокоил, а после того, как она зажгла огонь, что шаром повис между нами, увидела осунувшееся личико в обрамлении темных спутанных волос.

– О! Завтра кровоподтек нальется малиновым, и ты не сможешь открыть глаз, – она подползла ближе и осторожно потрогала указательным пальцем мою скулу. Я невольно отклонилась, боясь вновь ощутить боль. – Я помогу. Я невесть какой маг, но лечить уже пробовала. Не всегда получалось, но все же…

И действительно, стоило ей приложить ладонь к моему лицу, как я почувствовала холод и покалывание. Будто у незнакомки в руках обнаружилась пригоршня снега.

– Уже лучше, – сказала девушка, любуясь своей работой. Огненный шар слепил глаза, и я зажмурилась. – Ох, прости, я увлеклась.

Шар отплыл в сторону и уменьшил яркость.

– Я Ирма, а тебя как зовут? – девушка, стоявшая до того на коленях, села и расправила юбку. Сшитая из простой ткани, она однако не выглядела грязной или рваной.

– Ви… Виола, – голос не слушался. – Ты давно здесь?

– С самого начала плавания. Нас загрузили на Хубейро…

– Нас?

– Рабов. В основном это мужчины–намазийцы. Они сейчас в нижнем трюме.

– А ты…

Девушка сглотнула и опустила глаза.

– Меня, как и тебя, похитили. И до сегодняшнего утра я была… потаскухой. Меня здесь так называют. Сказали спуститься в трюм. А потом началось все это, – она неопределенно покрутила рукой в воздухе.

– Но ты же маг, ты должна бы знать, как постоять за себя.

– Какой я маг? Самое большое мое умение – зажечь огонь, – она щелкнула пальцами, и шар погас. Щелкнула еще раз, и он вновь засветился, но уже слабее. – Я скрываю свои способности. Мало ли что дикарям придет в голову. Магов все боятся. Меня скорее убили бы… А так я жива. Хоть и потаскуха.

– Но «Жемчужина» фарикийский военный флагман. Дисциплина, верность долгу, честь… Как можно?!

– Честь? – Ирма хихикнула, прикрыв рот ладошкой. – Ты на себе разве не почувствовала, что значит фарикийская честь?

Вспомнив первый вопрос девушки, я осторожно спросила:

– Тебя тоже бьют?

Ирма потянула за ворот и сдвинула с плеча платье. Огненный шар подлетел ближе, чтобы я рассмотрела следы укусов и кровоподтеки.

– Как видишь, – платье вернулось на место, а Ирма, обняв свои колени опустила на них голову.

– Почему ты себя не лечишь? – я потрогала свое лицо – оно уже не болело, и опухоль заметно спала. Голова сделалась на удивление ясной.

– А толку? Капитан меня опять пометит. Он из офицеров здесь самый злой. А