сомнения, расстроился бы, корил бы себя долгие годы… Но кто же ему расскажет? Барга хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Язык ветров ему непонятен. Пусть думает, что исход схватки вершила сама судьба, а не его старая няня.

Добравшись до своей комнаты, шаманка подманила кота, прижала к груди, кряхтя устроилась в кресле–качалке. Под мерный, успокаивающий скрип разрешила себе перебрать события, показанные ветром.

***

Доуэльо, точно мастер старинной восточной игры Ишир, умело расположил фигуры на водном поле. Не собрал корабли в кучу, не оставив места для маневра, не раскидал, как раскидывает игрушки капризный ребенок, а подошел к наказанному шаманкой делу с фантазией. Больше желая поразить ее, чем тех людей, что будут вынуждены смотреть трагический спектакль.

Сначала захлопали, будто раненая птица бьет крыльями, паруса «Жемчужины», потом и вовсе повисли мертвыми плетями, давая «Суровой леди» – так назывался парусник, пришедший на помощь тарквидскому королю, приблизиться к фрегату Фарикии вплотную и связать оба судна снастями.

Лишь только ветер убедился, что «малыш» Барги вынес свою возлюбленную с чужого корабля, осторожно разорвал узы и увел «Леди» на безопасное расстояние. Три других подогнал ближе, желая, чтобы у его спектакля появились зрители.

Надо ли говорить, что на всех пяти кораблях моряки замерли в недоумении?

– Что происходит? – спрашивали они друг у друга. – Какая сила управляет судами?

Те, что только что считали себя храбрецами и жаждали вернуться к драке, разом побросали оружие и, трясясь от ужаса, вцепились в снасти.

Напрасно надрывались капитаны, раздавая команды, напрасно крутили штурвалы, пытаясь поймать ветер и взять управление в свои руки – корабли не слушались. Для моряков без ветра ничего другого не остается, как только ждать: любой парусник в штиль оказывается беспомощным.

Лишь молодой король Теодор, поднявшись на капитанский мостик, дерзко рассмеялся.

– Что, нет ветра? – нарочито медленно сняв перчатку, Тео лизнул палец и поднял его вверх. Убедившись, что паруса раздувать некому, осклабился в широкой улыбке. – «Жемчужине» ветер не нужен. Слышишь, Лард! Не нужен! Готовься к бою. Я иду за своим.

Натянув перчатку, фарикийский король трижды хлопнул в ладоши. По его знаку на бортах «Жемчужины», там, внизу, почти у самой кромки воды, с шумом раздвинулись потайные оконца, и фрегат ощетинился огромными веслами. По спокойной поверхности моря понесся мерный рокот барабана. Послушные ему весла опускались и поднимались, рывками посылая тело корабля к застывшей с поникшими парусами «Суровой леди».

Ветер в недоумении сунулся в оконце, за которым увидел ряды намазийцев –  огромных рабов, прикованных к веслам цепями. Между рядами ходили надсмотрщики и с усердием раздавали удары хлыстами.

Ох, как не понравилось ветру пренебрежение дерзкого короля! Всякий моряк знает, что ветер на море бог, от него зависит жизнь, и его нельзя злить. Доуэльо опустился к воде, прошелся мелкой рябью вокруг «Жемчужины», потом поднял первый ряд волн, второй, третий. Каждая волна была выше предыдущей.

Поначалу «Жемчужина» сопротивлялась. Усилиями намазийцев, чьи спины уже были изодраны в клочья, продолжала движение вперед. Но вот корабль завертело, закрутило словно щепу, попавшую в водоворот, переломало весла. Соскользнули ничем не удерживаемые цепи. Понукаемые ветром намазийцы, почуяв дух свободы, поднялись со своих мест, развернулись к надсмотрщикам. Те попятились, в страхе побросали хлысты и кинулись наверх. Черная волна рабов выплеснулась следом за ним на палубу, сминая всех на своем пути.

– Умирать свободными не страшно! – крикнул кто–то из рабов и первым прыгнул за борт.

Доуэльо не враг рабам. Он не отдаст эту дань морю. Море ждало более жирную добычу. Подхваченные волнами, намазийцы оказались у тарквидских кораблей, и моряки помогли подняться измученным людям на борт.

А Доуэльо продолжил свой гневный танец вокруг «Жемчужины».

Отчего же больше не смеялся ее капитан? Зачем упал на колени и возвел руки у небу?

Стихия не знает жалости.

Солнце со своей вышины смотрело на Теодора равнодушно.

Море же, раззадоренное ветром, налетело на корабль огромной волной. Та, обломав мачты, словно саваном накрыла парусами кричащих в ужасе людей. Новая волна, ухнув яростно, опрокинула фрегат. Немного поиграла, покидала «Жемчужину» из стороны в сторону, а после, натешившись, столкнула в огромную воронку, которая понесла домовину по смертельной спирали.

Моряки тарквидских судов в ужасе застыли у бортов, не в силах отвести взгляд от того места, где только что видели страшную картину расправы стихии над огромным военным фрегатом. Что ждет их? Постигнет ли корабли та же участь, что и флагман Фарикии?

Люди нескоро пришли в себя. Ждущие такой же верной смерти, они не могли поверить, что море успокоилось – беда обошла их стороной. Кто–то считал, что родился дважды, кто–то, стоя на коленях, возносил молитву, а кто–то поклялся, что вышел в море последний раз. Непросто пережить встречу с богами.

А Доуэльо, мягко дунув в лица тем, кто застыл у бортов, мощно выгнул паруса и погнал корабли в сторону родины. Он не мог иначе. Там их ждут родные. Там заждалась любимого Ларда одна старушка, которая умеет разговаривать с ветрами. И красиво поет.

Дуоэльо, дуоэньё дууу…

Шаниланда, шанибадо ююю…

Глава 18. Страхи короля Тарквидо

На «Суровой леди», в отличие от «Розы ветров», изначально не предусматривался адмиральский салон, а потому не существовало специальных панелей, с помощью которых помещение перестраивалось бы в удобную для высокопоставленного лица каюту. Обошлись тем, что отдали в полное распоряжение будущей королевы кают–компанию, занавесив спальное место приличным куском парусины. Королю же, посчитавшему невозможным спать с Вилой в одной постели, поскольку по тарквидским законам принцесса все еще числилась в невестах, досталась небольшая каюта, располагающаяся на капитанском мостике.

Сам капитан «Леди» – лорд Брефо и офицерский состав трехмачтового парусника великодушно потеснились: после испытаний, выпавших на долю короля и моряков погибшей «Розы ветров», роптать никто не посмел бы.

Кроме проблемы размещения королевской четы, существовала и иная, не менее хлопотная: каждый из четырех кораблей принял на себя в качестве пассажиров намазийцев и небольшую группу матросов с «Жемчужины», что чудом спаслись с тонущего корабля. Первых разместили на нижней палубе, а виноватых фарикийцев, дерзнувших напасть на «Розу», спустили в трюм.

Отягощать путешествие короля с невестой толпой пленников и бывших рабов никто не хотел, а потому пришлось изменить маршрут, чтобы высадить незваных пассажиров в ближайшем порту. О быстром возмездии не думали – подневольные фарикийцы и без того хлебнули лиха, пусть с ними разбирается губернатор портового города.

Многие свидетели разгула стихии задавали себе вопрос: не погибни фарикийский король в пучине, оставил бы Лард его живым? Право возмездия ему давал морской закон, принятый после разгрома