что делать. — Может быть, если мы сдадим номер сейчас, они вернут тебе деньги. Мы не были здесь так долго.

— Это не то место, где почасовая оплата, милая. Один из нас остается, и это будешь ты. — Я снова начинаю протестовать, но он перебивает меня. — Мне завтра на работу в шесть утра, это значит, что я пропущу бесплатный завтрак — лучшую часть пребывания здесь.

— Но…

Он кладет ладони мне на плечи и наклоняется, чтобы встретиться глазами.

— У них есть крем-брюле и французские тосты, Лив.

— Это…

— Крем-брюле. Французские тосты, — повторяет он медленно. С интонацией. — Кто-то должен съесть их, котенок. Мы не можем оба упустить этот шанс.

Тысячи аргументов «против» вспыхивают в моей голове за секунду, но в глубине души я знаю, что у него есть возражение для каждого.

У меня нет желания спорить с ним. Он слишком сексуален, его джинсы все еще расстегнуты, а рубашка даже не одета. И французские тосты с крем-брюле звучат довольно соблазняюще.

— Хорошо, — капитулирую я. — Хорошо, — повторяю снова, хотя чувствую себя совсем не хорошо.

Это еще одна вещь, которую буду ему должна, а я ненавижу быть обязанной людям. А ему особенно. Как только я забеременею, то уже буду в долгу перед ним.

— Но меня не радует эта ситуация, — резко вздохнула я, бросая свою одежду на пол с некоторым драматизмом. Теперь я голая, и мне нечем прикрыться, что немного неловко, когда от вида полуодетого Чейза мои соски становятся твердыми. Я проскальзываю к шкафу и нахожу внутри полотенце. Оборачиваю его вокруг себя и когда поворачиваюсь к нему, он почти полностью одет.

Говорю себе не расстраиваться. Нам придется снова повторить все это безумие. У меня еще будет время с обнаженным Чейзом. Просто не этим вечером. И не так лично в следующий раз.

Он серьезно смотрит на меня, пронизывая ремень через петли джинсов.

— Закройся на замок после того, как я уйду, хорошо?

— Ладно, — соглашаюсь нерешительно.

— У этого отеля хорошая репутация, но я не смогу заснуть, если не буду знать, что ты в безопасности.

— Я запру дверь.

— Я серьезно, — давит мужчина, застегивая пряжку. Затем направляется к двери. — Я не уйду, пока не услышу щелчок.

Чейз заставляет меня чувствовать себя еще хуже. Он слишком милый. Слишком хороший.

— Я прямо за тобой. Ты услышишь поворот замка.

Я следую за ним, желая, чтобы не хотелось попросить его остаться. Хотелось бы, чтобы наблюдать за ним было легче.

Он открывает дверь и делает паузу.

— Напиши мне.

— Договориться о следующей встрече? Или сообщить, что я закрыла замок?

Мужчина прищуривает глаза на меня с тем же предупреждением, которое заставило мою кожу покалывать раньше. Теперь оно вызывает дрожь бедер. Я знаю, если он останется, нас ждет очередной раунд, и я почти убедила себя, что это хорошая идея, конечно, в плане перспективы зачатия.

За исключением того, что я слишком сильно хочу, чтобы Чейз остался. И поэтому это не очень хорошая идея.

Его взгляд опускается на мои губы, а затем возвращается к глазам.

— Ты можешь просто написать. В любое время. Без причины. Присылать фотографию, если захочешь.

Закатываю глаза.

— Я не пришлю тебе порнографически фото!

— Вообще-то я думал о фото этого французского тоста.

Ухмыляясь, я выталкиваю его в коридор и держу дверь открытой, облокотившись плечом о косяк.

— Заткнись и иди, — говорю ему, задаваясь вопросом, может ли мужчина увидеть, как сильно я хочу, чтобы он остался.

— Закрой дверь и запри ее, — отвечает Чейз.

Я закрыла дверь и немного подождала, прежде чем запереть ее, наслаждаясь тем, что он будет все еще там, на другой стороне, пока не услышит щелчок.

Глава 9

ЧЕЙЗ

— Земля вызывает Келли.

Я, прищурившись, смотрю на сержанта Гутьеррас, стоящую возле моей патрульной машины, со сложенными на груди руками. Одна идеально выщипанная бровь приподнята над линией ее солнцезащитных очков.

Этим утром я до блеска отполировал каждый дюйм своей патрульной машины, вытирая каждый уголок, приложив чуть больше усердия и энергии, чем было необходимо, но в городе сегодня тихо, и мне нужно чем-то себя занять. Если не сделаю это, есть реальная опасность, что буду слишком много думать о прошлой ночи. О широко раскрытых глазах Лив, смотрящих на меня, когда она кончала, об уязвимости в ее голосе, когда она поблагодарила меня за то, что я положил подушку ей под бедра.

О том, как она попросила меня уйти.

Кстати, я совсем не парюсь из-за этого. Сам так обычно люблю делать. Превосходный трах без обязательств. Офицер-весело-проводим-время.

Я чувствую себя настолько хорошо, что почти стер винил с приборной панели убирая. Мне настолько хорошо, что я все утро, без остановки, проверяю свой телефон, настолько хочется ей написать, еще больше хочется получить от нее сообщение.

Я откладываю тряпку и заставляю себя сосредоточиться на моем начальнике.

— Привет, сержант. Что происходит?

— Я пытаюсь поговорить с тобой уже пару минут. Ты в порядке?

Я рад, что на мне солнцезащитные очки, и она не видит мое лицо.

— Совершенно нормально. Просто долгая ночь — вот и все.

Бровь над ее очками поднимается выше.

— Знаю я, какие у тебя долгие ночи.

Я подавляю зудящее чувство и широко усмехаюсь Гутьеррес.

— Да, знаешь.

Она бьет меня по руке — сильно.

— Ой!

— В твоих мечтах, Келли. И, кстати, мои ночи с женой всегда длиннее, — ее ухмылка еще больше, чем моя собственная. — И лучше.

— У меня нет комментариев на этот счет.

— Хороший мальчик. И шеф хочет тебя видеть. Сейчас.

Я смотрю на нее мгновение в замешательстве.

— Он хочет меня видеть?

— Ага. По-видимому, он не забыл наш разговор о телекамерах на прошлом собрании неделю назад, только что позвонил мне и велел отправить тебя к нему.

— Вот черт.

— Да, — соглашается Гутьеррес.

Хватаю свои вещи и выхожу из машины, готовясь к тому, что может случиться. Я поднял тему телекамер. Если честно, думаю, это мой долг, и я должен пройти через этот ад. Как заметила Меган, являясь человеком в отделе, где большая часть администрации состоит из мужчин, я меньше всего могу проиграть профессионально, будучи «скрипучим колесом в