дивана, — шепчет она, обхватив меня руками за шею. Все мои удручающие мысли о прошлом тают от ощущения ее в моих руках, когда женщина смотрит на меня своими большими карими глазами, пока несу ее к кровати.

— Я собираюсь трахнуть тебя по крайней мере дважды сегодня вечером, — предупреждаю, бросая ее на матрас и расстегивая ремень. — Ебля, потом еда, потом еще трах.

— Хорошо, — соглашается она, затаив дыхание.

— Одного не хватит, — говорю я, освобождая мой член и делая несколько быстрых толчков, когда мои колени ударяются о край кровати.

— Нет, не хватит, — шепчет она, уставившись на мой член, который сейчас тверд и крепок в моей руке. Рукой, находящейся под блузкой, Лив сжимает и растирает собственный сосок.

Я застонал. Иногда она чертовски много говорит. Плиссированная юбка и этот пучок на голове, а затем ее шаловливая рука, играющая с собственный соском, словно Лив не может дождаться, когда я сам доберусь до нее. Она — фантазия каждого подростка; она — библиотекарь, о котором мечтают все несовершеннолетние.

Затем Лив тянется ко мне, берет мою эрекцию в руки и сжимает, поглаживает вверх и вниз. Я беру одну из ее рук и опускаю ее, чтобы обхватить мои яйца. Она держит их с идеальным давлением, ее ладонь — очень теплая, а кончики пальцев задевают чувствительное место за ними. В какой-то момент я задаюсь вопросом, насколько грязной может стать Ливия, но пока отбрасываю эту мысль. Единственное, что имеет значение, — это втолкнуть свой член внутрь нее и ослабить давление в основании моего позвоночника. Позже мы сможем поиграть в игры.

— Хватит, — стону я, отталкивая ее руки от себя, прежде чем коснуться ее пальцев. — Мне нужна твоя киска.

— Да, — соглашается она, быстро кивая. — Боже, да. — Она тянется к пуговичкам сбоку на юбке, но я чертовски нетерпелив.

— Сколько стоят эти колготки? — требую я ответ.

— Я... я не могу вспомнить, — бормочет Лив. Ее глаза снова смотрят на мой член, выражение ее лица — голодное. — Может пару баксов?

— Позже выставишь мне счет на оплату расходов, — говорю я ей, затем задираю на ней юбку и раздвигаю ноги. Пальцем проделываю маленькую дырочку в промежности ее колготок и разрываю их широко, от бедра к бедру, точно так же, как я хотел сделать с ее леггинсами в день нашего знакомства. Вскоре ее киска широко открыта для меня, прикрытая лишь тонким обрывком кружева. Я его тоже отрываю, и женщина выгибается.

— О боже, — бормочет она. Ее рука снова играет под рубашкой. — О боже. О боже.

— Можешь называть меня Чейз, — говорю я, ставя колено на кровать.

Ливия хихикает над старой шуткой, и она такая чертовски горячая и забавная, что открывается маленькое окошко для мыслей, которые я никогда не пускал в свою голову. Окно в другое будущее, иную версию нас. Я наклоняюсь и касаюсь губами ее щек, носа, волос, целую все места, которые мне разрешено целовать.

— Я хочу заслужить твой рот, Лив, — бормочу, касаясь ее лица губами. — Это все, о чем я думаю — поцеловать тебя.

Она выдыхает от моих слов, и я хочу поцеловать ее вздох. Переставляю свое колено, чтобы двигаться по ней и скользить в киску, но продолжаю парить над ее кожей, не отводя глаз.

— Чейз, подожди, — внезапно говорит Ливия, садясь, ее глаза медленно загораются от эмоций, которые можно описать только как панику. — Подожди!

Я замираю, полулежа на кровати, член пульсирует.

— В чем дело?

— Это… слишком… — Ее взгляд умоляет, словно она ожидает, я пойму, что она имеет в виду, хотя не может найти для этого слов. — Ты заставляешь меня чувствовать слишком...

— Слишком что, котенок? — Я стараюсь, чтобы мой голос был мягким и понимающим. Когда женщина говорит, подожди, ты ждешь, но… боже. Я вижу приветливую щель между ее ног, вижу, что она уже мокрая для меня. Чувствую ее запах.

— Это кажется таким настоящим, — наконец признает она, зажав нижнюю губу зубами. — Все происходит слишком быстро и просто.

— Это и должно быть легко, в следующий раз не буду торопиться, обещаю. — Я снова начинаю наклоняться вперед на кровати, и она поднимает руку.

— Слишком интимно, — говорит Лив. — Вот, что я имею в виду. Это кажется слишком интимным. Ты просто приходишь, заставляешь меня хотеть тебя и уносишь в мою комнату...

Разве не для этого женщины трахаются? Желание и сметание? Господи, не удивительно, что у меня никогда не было успешных отношений.

— Мне просто нужно напомнить нам — или себе — что это ради беременности. Только ради нее.

— Итак, мы вернулись к шприц-члену?

Она закрывает глаза.

— Я не это имею в виду, но да, мне было бы комфортнее, если это будет более... безличным.

Я не знаю, почему меня это беспокоит точно так же, как не знаю, почему меня беспокоит то, что Ливия выгнала меня вчера вечером. Беспокоит и все.

Ну что ж. Отлично. Офицер-весело-проводим-время совсем не возражает против безличности.

— Как хочешь, Лив, — говорю я, убирая колено с кровати.

Ее глаза все еще закрыты.

— Спасибо.

Но затем глаза Ливии распахиваются, когда хватаю ее за бедра и тащу к краю кровати, так что задница женщины почти отрывается от матраса, а затем беру ее за колени и раздвигаю ноги достаточно широко, чтобы я мог встать между ними.

— Ты хочешь сделать это как в клинике? — спрашиваю я, и не могу избавиться от холода в голосе — а может, и могу, — но слишком зол, чтобы попробовать. И я злюсь на себя за то, что злюсь. Почему меня волнует, как она хочет, чтобы я ее трахнул? Я здесь все равно только ради ебли, как бы то ни было.

Она отворачивается от меня.

— Как в клинике — это хорошо, — говорит она, и в ее голосе я слышу покорность, сожаление и решимость. Ливия Уорд, всегда решившая поступать по-своему.

— Тогда мы сделаем это так, — говорю я, отпуская одно из ее коленей, чтобы мог сжать свою эрекцию и поднести ее к ее дырочке. — Просто представь, что делаешь все правильно, котенок. Представь, что ты у врача и ждешь, пока чьи-то