анонимные руки передадут тебе ребенка какого-то анонимного мужчины. — Я дразню ее вход темной и опухшей головкой моего члена. Она чертовски мокрая, ничего не нужно, чтобы утонуть в ней.

— Чейз, — выдыхает она, но больше ничего не говорит. Не могу сказать, нравится ли ей то, что я говорю, или она это ненавидит. Возможно и то и другое.

— Ты просто лежишь и позволяешь этому проникнуть внутрь себя, — продолжаю я, а затем зеркально отражаю свои слова, проталкивая широкую макушку моего члена в ее, влажные для меня, складочки. — Ты просто ждешь, когда это закончится. Потому что все, что тебе нужно — это ребенок.

Проникаю глубже, по самые яйца, и ее спина выгибается, а рот приоткрывается в беззвучном крике. Она такая тесная, что я могу умереть.

— Тебе все равно, как ты забеременеешь. Плевать на ощущения.

Касаюсь большим пальцем ее клитора, вырисовывая маленькие круги, которые, как я узнал, ей нравятся.

— Это же всего лишь сделка, верно? Просто безличная сделка?

Я слегка приподнимаю бедра, когда выхожу, стараясь провести расширяющимся краем моего кончика по ее чувствительным передним стенкам. Она задыхается, ее спина снова выгибается. Я вытаскиваю почти полностью, а затем снова вдавливаю. Сильно. Она поднимает руки над головой и хватается за одеяло.

— Это всего лишь процедура, Лив. Просто биология. — Я вырисовываю эти круги и поглаживаю ее, чертовски возбуждая еще больше. Трахаю через дырку в колготках, и сиськи Лив подпрыгивают под блузкой, а пальцы беспомощно вцепляются в одеяло. И она такая мокрая и опухшая, такая гибкая и чертовски тугая, что сжимает мой член влажными объятиями. Ее бедра не могут не двигаться от моего прикосновения большого пальца, работающего над твердым пучком нервов в киске. От моего толстого пениса и покачивания внутри нее. И мое прикосновение, и мой член попадают во все правильные точки.

И все же этого недостаточно. Ее идеальная киска, охеренная реакция на то, как я трахаю ее — всего этого недостаточно, не знаю почему.

Пока до меня не доходит.

— Посмотри на меня, — говорю я. Команда и мольба одновременно. — Смотри на меня.

Она так и делает, поднимает на меня свои теплые карие глаза.

— Хорошая девочка, — бормочу я, глядя на нее сверху вниз, пока поглаживаю ее влагалище. — Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь. Поскольку неважно, насколько я безличен, Лив, ты все равно кончишь для меня. Правда?

Ее руки все еще хватают одеяло.

— Да, — выдыхает она. — Я собираюсь кончить.

Я толкаюсь глубже, быстрее, растираю, толкаю и тяжело дышу.

— Даже если это не интимно, даже если это нелегко или реально, ты просто не можешь не кончить, когда я внутри тебя, когда потираю это сладкое маленькое влагалище, не так ли?

Она стонет, качая головой.

— Не слышу тебя, — рычу.

Я чувствую пот на лице, вижу покрасневшие щеки.

— Я ничего не могу с собой поделать, — признается Ливия с очередным стоном.

— Поделать с чем, котенок?

Ее ресницы затрепетали, а великолепное упругое тело, с плавными линиями, выгибается.

— Ничего не могу поделать с... — Ее пятки впиваются мне в поясницу, а из горла вырывается стон болезненного удовольствия. — Ты заставляешь меня кончить.

— Да, черт возьми, заставляю, — выдыхаю я, полностью входя.

Чувствую, как она дрожит на краю, как лист, унесенный ветром, а затем со сладким криком уносится вниз, наклоняясь над кроватью, подгибая пальцы ног, сильно сжимая бедра. И ее киска дрожит вокруг моего члена в самой восхитительной ласке, которую только может почувствовать мужчина.

Я отстраняюсь. А затем хватаю ее за бедра и врезаюсь в нее. Всевозможные развратные образы мелькают в моей голове, греховные побуждения похоти, уходящие в истоки самой жизни. Спариваться. Разводить. Трахаться, пока я не посажу в нее свое семя.

Она все еще тяжело дышит и сжимается, когда я расслабляюсь и кончаю в нее, наполняя настолько глубоко и полно, насколько этого требует биология, как того требует моя грубая фантазия о ее разложении на столе врача. Чувствую, как сперма вытекает из меня быстро и сильно, и крепко сжимаю ее бедра, прижимая киску к члену, когда заканчиваю кончать в нее.

Ее глаза все время смотрят на меня.

Я делаю последний толчок и медленно вытаскиваю член, наслаждаясь последующим потоком белой спермы. Моей спермы. Внутри нее, снаружи беспорядок.

Моя.

Вся моя.

В тот момент, когда слова входят в мои мысли, я пытаюсь их прогнать. Ливия не моя. Ее тело не мое, и этот ребенок не будет моим, кроме как биологически. Я не могу претендовать на нее ни в фантазиях, ни как-либо иначе.

Чтобы скрыть дискомфорт, отхожу и беру подушку с ее кровати.

— Чейз, — зовет она.

Я игнорирую ее, молча протягиваю подушку, и помогаю устроиться на кровати так, чтобы она могла приподнять бедра. Подтягиваю джинсы и уже собираюсь оставить ее на кровати, когда она хватает меня за руку.

— Чейз, — повторяет Ливия.

— Мне нужно пойти перекусить, — бормочу я.

— К черту еду, — серьезно возражает она.

— Лив…

— Я хочу, чтобы ты остался здесь со мной, — перебивает она. — Пожалуйста.

Я делаю паузу и позволяю себе посмотреть на нее сверху вниз. Сейчас она выглядит красивой, открытой и уязвимой, волосы выбились из пучка, а одежда рваная и помятая. И, Боже, помоги, мне нравится, как она держит меня за руку. Мне нравится, как звучит ее голос, когда она произносит такую ​​откровенную и искреннею просьбу.

Я сажусь рядом с ней, но Лив не отпускает мою руку. Вместо этого тянет меня так, чтобы я повернулся, и она могла видеть мое лицо.

— Мне очень жаль, — говорит она. — Не надо было говорить об этом. Перед тем, как мы собирались заняться сексом.

— Не извиняйся, — успокаиваю ее. — Я не против. Клянусь.

Я лгу. И сам не знаю почему.

Она вздыхает и отпускает мою руку, чтобы положить подушку под бедра.

— Зато я возражаю. Это было несправедливо по отношению к тебе. Мне не стоит превращать свои неврозы в твою проблему.

— Все в порядке, котенок. У тебя овуляция, я внутри тебя — в этом весь смысл. Все произошло так, как должно.

— Нет, — качает Лив головой. Когда она это делает, ее пучок расслабляется еще больше. — Это не так.