Чейз, прямо там со мной. И как бы мне ни хотелось наблюдать за ним, когда он это сделает, я рада, что мое лицо теперь отвернуто от него. Потому что в прекрасном хаосе этого обостренного состояния ощущений я чувствую больше, чем простой оргазм. Например, желание увидеть, как мужчина приходит к финишу. Помню, что когда-то хотела все это. Давно, пока еще не покончила с мужчинами. Когда-то я верила, что нечто подобное может продолжаться долго.

Я знаю, что воспоминания отразились на моем лице, когда волна удовольствия омывает меня и тянет вниз. И рада, что Чейз этого не видит, потому что тогда он узнает, что у меня есть сомнения. Никто не должен знать о моих сомнениях. Это секрет, который я храню даже от себя.

Я все еще наслаждаюсь своим оргазмом, когда Чейз позади меня получает свой. Сжимая пальцами мои бедра, он издает длинный, низкий хрип и прижимает таз к моим бедрам, когда входит внутрь меня. Затем он падает на кровать рядом со мной с довольным вздохом.

Я поворачиваю голову в сторону, чтобы не видеть его, и даю себе несколько минут отдышаться и собраться с силами. Мои конечности слабые и размякшие, я истощена. Мой мозг как месиво, но я заставляю себя мыслить ясно. Это было хорошо… это было удивительно — признаюсь сама себе.

Но теперь все кончено. Я не могу позволить себе чувствовать себя так комфортно.

Я собираюсь встать, когда он подрывается.

— Ты повеселилась, — говорит он, подталкивая меня в спину локтем.

Я наполовину смеюсь, наполовину давлюсь воздухом.

— Совершенно уверена, что все веселье досталось тебе.

— И тебе.

Оглядываюсь на него и обнаруживаю, что он улыбается так же страстно, как и прежде.

— Уверяю тебя, — говорю я своим очень серьезным библиотекарским тоном, — мне не до веселья.

Он смеется.

— Как скажешь, котенок.

Тогда я тоже смеюсь, потому что это было забавно. И, да, возможно, мне весело. Во всяком случае, когда я с ним.

И это временно.

На самом деле, мы даже не вместе. Не по-настоящему, нет. Именно поэтому мне нужно выбраться отсюда.

Я начинаю вставать с кровати, когда Чейз останавливает меня.

— Куда ты идешь? — спрашивает он с нотками тревоги в голосе.

Его реакция пугает меня, и я вдруг теряюсь.

— Э-э… Помыться?

— Нет, нет, нет, — протестует он. Встает и подходит к моей стороне кровати с подушкой в ​​руках. — Тебе не стоит сразу вставать. Ложись на спину. Положи это под бедра, — он ведет меня обратно и кладет подушку подо мной. — Ты должна оставаться в таком положении минимум пятнадцать минут. Лучше двадцать, чтобы наверняка. Я установлю таймер, — он шуршит нашей валяющейся на полу одеждой, по-видимому, ищет свой телефон.

— Э-м. Ладно. Спасибо. — Не знаю, как еще ответить.

Я так спешила выйти из комнаты, пока ситуация не стала слишком интимной, что совершенно забыла, что одна из лучших практик зачатия — держать бедра приподнятыми после секса.

Удивительнее то, что это знает Чейз. Я впечатлена.

И тронута, что он заботится достаточно, чтобы напомнить мне.

Мужчина, вероятно, просто переживает о своих обязательствах — сделать меня беременной. Он же подписал контракт вот и все. Чем раньше это произойдет, тем быстрее Чейз вернется к тому, что каждый вечер будет трахать новую женщину.

Я отклоняю ревнивый толчок, который во мне пробуждает эта мысль. И чувствую это только сейчас, потому что мы впервые были вместе, и секс был так хорош. К тому времени, когда я буду беременна, мне наверняка будет все равно.

Но пока мы не закончили...

Я бесстыдно пялюсь на голую задницу Чейза, когда он наклоняется, чтобы схватить пиво из мини-холодильника.

— Что-нибудь хочешь? — спрашивает он, когда ловит мой взгляд.

Несмотря на все, чем мы только что занимались, я чувствую, что мое лицо вспыхнуло.

— Воды, я думаю. Спасибо.

Чейз приносит мне бутылку воды и бросает свой телефон на тумбочку экраном вверх, чтобы я видела таймер. Затем берет пульт от телевизора, и после слишком быстрого просмотра кучи каналов, наконец выбирает ESPN (прим.: спортивные новости). Затем растягивается на кровати рядом со мной, одна рука закинута за голову, а другая держит пиво.

Он все еще голый.

И, похоже, не собирается одеваться в ближайшее время.

Я зеваю, но он не замечает.

Вот, блин, что это значит? Ладно, я застряла здесь в таком положении на следующие двадцать минут, но Чейз-то нет. Мужчина должен уже уйти или, по крайней мере, одеться. Что-нибудь, что вернет эту ситуацию к нормальной жизни.

Потираю глаза и глубоко вздыхаю. Может, я слишком жестока? Двадцать минут. Он вполне заслужил насладиться своим пивом это время.

Я снова смотрю на него. Чейз оживляется, смотря обзор главных игр сегодняшнего вечера. Это так типично по-мужски и удивительно сексуально. Мужчина так расслаблен, и я не могу не задаться вопросом, нужно ли ему это в его жизни. Я понятия не имею, какие вещи он видит ежедневно как полицейский, но однажды сама была свидетелем ужасного несчастного случая с участием грузовика и байкера. Воспоминания изуродованной алюминиевой рамы мотоцикла, обернутой вокруг тела водителя, никогда не сотрутся.

Уверена, Чейз видел вещи намного хуже. Просмотр спортивных передач и погоня за юбками — это, возможно, необходимые отвлекающие факторы, чтобы не дать плохим вещам одолеть его.

Мне становится муторно от этой мысли. Отгоняю эти ощущения подальше, концентрируясь вместо этого на татуировке с четырьмя элементами, занимающей весь бицепс. У меня не было возможности по-настоящему ее рассмотреть, сделаю это сейчас. На его плече ряд цифр поверх щита, составленного из концентрических кругов. В стороне пара миньонов, персонажей из популярного анимационного мультика. В основании голова барана. Дизайн собирает все части вместе, будто они единое целое, но мне не понять ее смысл и значение.

Я поворачиваюсь корпусом, чтобы посмотреть на него поближе.

— Что означает твоя татуировка?

Он смотрит на меня.

— Какая часть?

— Любая из них. Что она значит?

— Ну что ж… — Он отключает пультом звук телевизора. Затем поворачивает свой бицепс, чтобы видеть чернильный рисунок, и левой рукой указывает на основание татуировки. — Это баран. И это щит от…

Со смехом хватаю его палец и отрезаю.

— Я знаю, что это баран. Могу назвать каждую часть по-отдельности. Но что они символизируют вместе? Почему ты их набил?

Его губы приподнимаются в легкой улыбке, а глаза опускаются