Тишина.

Снова очередь. И еще.

Лицо лейтенанта посуровело.

— Старшина стреляет? — спросил Оскар, но лейтенант резко отмахнулся. Он пытался связаться с другом по комкому.

Острый не отвечал.

Тогда Шувалов достал пульт, вызвал автоэр и лишь после этого объяснил:

— Наши автоматы не так звучат. Это особый автомат, охотничий, пограничники такими не пользуются.

— Кто же стрелял?

— Тот, кто опасней любого дема будет. Надо помочь Семену.

— А кто может быть опаснее дема?

— Человек, разумеется, — ответил лейтенант.

Когда автопилот осторожно посадил машину рядом с беседкой, Шувалов чуть ли не впихнул Оскара в автоэр, быстро сел за руль, и машина полетела над самыми верхушками деревьев.

Наташа закрыла последнюю сумку, солдат тут же ее понес к автоэру. Пришло время прощаться, но они с мужем никак не могли закончить спор. Разговор шел об Оскаре.

— Не нравится он мне, с двойным дном душа у нашего инспектора, — в очередной раз повторял Уржумский свое мнение об Оскаре.

— Ты не справедлив: он хороший человек. Я не раз с ним беседовала, а людей я чувствую. Должность, большие полномочия — одно, но в основе — это добрый, порядочный человек.

— Ты просто калеку жалеешь.

— А ты невзлюбил его потому, что он может ликвидировать отряд. Но ведь это невозможно, Алеша.

— Ты недооцениваешь земных чиновников.

Уржумскому было что сказать на эту тему. Чего стоила одна просьба инспектора вызвать Сундара, чтобы через него передать на Землю список нарушений инструкций погибшим экипажем «Андромедея», причем все эти мелкие нарушения к гибели лайнера отношения абсолютно не имели. В итоге получилось что-то вроде доноса на мертвых. Этакое рвение с запашком.

Разумеется, жене капитан об этом не сказал ни слова.

Сумки исчезли в багажнике, и солдаты ушли. Осталось дождаться водителя.

Под березами Макс играл с Рафалом, но Наташа не торопилась их звать. Муж в кои то веки нашел время, пришел провожать ее в Восточный Гиркангар, а она зачем-то ввязалась в пустой спор. Есть темы поважней, и в первую очередь — сам Алексей.

Вчера вечером она мужу чуть ли не лекцию прочитала о зловредном для мужчин сорокалетием рубеже. Пушкина на самом-то деле не царизм сгубил, не легкомыслие молодой жены, не злодей-Дантес, а кризис среднего возраста. Поэтому Алексею надо сейчас поосторожней со своим перфекционизмом, нельзя быть лучшим во всем. Тем более что новая для него должность начальника штаба абсолютно Алексею не подходит, ну не штабист он.

Появился водитель, подбежал Макс с ринком.

— Прошу тебя, Алексей, подумай над тем, что я тебе вчера говорила, — сказала на прощание Наташа.

— Обязательно.

«Он меня слушает, — подумала она, — а вот слышит ли?»

В полете мысли Наташи переключились на племянника. С Восточным Гиркангаром она хорошо придумала. Нечего Максу воображать себя гала, нельзя воспитывать в мальчишке ненависть к чужим — все это на Земле, давно уже ставшей вселенским Вавилоном, только навредит ему. Да и строем на Земле давно уже не ходят. А в сказочных горах Восточного Гирканга-ра, где нет демов и хищников, да под присмотром теток и доброго Рафала Макс быстро забудет о здешних войнушках.

Капитан жену не обманул: возвращаясь на работу, он действительно думал об их вчерашнем разговоре. Хороший Наташа человек, но штатский. «Кризисы», «подходит — не подходит человек на должность» — смешно. Есть служба. Все. Ладно. Пусть играет в свои психологические игры. Пусть воображает, что ловко убрала пацана от «вредного влияния» гала. Сейчас находиться на базе опасно. Но знать ей об этом не надо. Не надо знать и о сегодняшнем докладе научной группы. На Раме ожидается мощная вспышка. Глядишь, пока она с Максом навестит всех теток, здесь все и закончится.

Автоэр набирал и набирал высоту. Лоб Макса холодило стекло. Макс глядел на далекие, заснеженные горные хребты Гиркангара и думал о пальме счастья. Вот здорово будет, когда фелициата исполнит его желание! То-то дядя Алеша и тетя Ната удивятся. Все будут радоваться, а он станет в сторонке и никому не скажет, что все случилось благодаря его пальме счастья. Пусть думают, что чудо само произошло!

Послеобеденное солнце не мешало смотреть на сияющие снегами вершины Гиркангара. Автоэр летел на восток.

Шувалов вел автоэр прямо на стрельбу. За рулем не молчал — он вообще любил поговорить — объяснял ситуацию. Раз работает охотничий автомат, значит, Острый нарвался на ловца — промышляют на Эфе такие нехорошие гости, контрабандным вывозом редкой флоры и фауны занимаются. Ловцы за рупели маму родную в клетку посадят и как экзотическую фауну продадут. Сволочная публика. Подлая. И хорошо вооруженная. Вон как из автомата тарахтит. А почему старшина молчит? Так гала исключительно на демов заточены, настоящий пограничник никогда в человека не выстрелит. Ну разве что по ногам.

Перед стеной джунглей машина зависла, автоматные очереди стучали внизу, в перелеске. Сверху все было видно как на ладони: старшина залег за пальмой, а ловец из кустов палил по ней так, что щепки летели во все стороны.

Заработали пулеметы автоэра, и трассирующие очереди прошли над самыми кустами. В ответ пули забарабанили в днище машины.

— Поздоровались, теперь можно взяться и за выкуривание, — сказал лейтенант и пояснил: — Сейчас швырну слезоточивую шашку, а когда побежит, сетью пальну. Ловцу будет полезно побарахтаться.

Он медленно подвел автоэр к кустам. Прицелился. И шашка полетела прямо в середину зеленого островка. Она была еще в воздухе, когда ловец выскочил из засады и побежал в сторону джунглей. То ли Шувалов не ожидал от противника такой прыти, то ли не готов был к его маневру, но выстреленная сеть только зря хлестнула по кустам, а увернувшийся от нее ловец скрылся в чаще. В то же мгновение из-за пальмы выскочил Острый и в свою очередь исчез в зеленой стене джунглей.

Неудача ничуть не расстроила лейтенанта. Он посадил машину, включил кофеварку, расстелил на траве пледы; в общем, быстренько организовал пикник.

— Устраивайтесь, Оскар, теперь ловцу не уйти. Зря он в лес подался, только страху натерпится, а старшина его все равно прищучит. Дело в том...

В чаще истерично, короткими очередями затарахтел автомат. Ухнули гранаты. Донесся и захлебнулся вопль.

Лейтенант прислушался, удовлетворенно кивнул, мол, а что я говорил, после чего объяснил в чем, собственно, дело. Не повезло ловцу именно со старшиной. Джунгли здесь непроходимые, солнце листву не пробивает, темень внизу кромешная, а Острый видит в темноте лучше, чем при дневном свете. Этим даром его Рама наградила. Однажды он преследовал кочей, да в азарте погони