более бесстрашная, — а женщина окинула взглядом меня и шестерых парней с автоматами, что топтались у меня за спиной, и широко, как будто бы по-матерински, улыбнулась.

— Ваше благородие, — сказала она и чуть поклонилась.

Из распахнутой двери мне в лицо ударил тёплый воздух, а аромат… клянусь, этот аромат буквально схватил меня за ноздри. Я чувствовал жареное мясо, лук, чеснок и ещё какие-то специи, и всё это вместе словно поженилось, по-другому и не скажешь. И тут до меня дошло…

В тот самый момент, пока какие-то дебилы ковыряли её дверь, эта героическая малявка хладнокровно ожидала подмогу и продолжала готовить ужин. Всем бы моим гвардейцам такие нервы. Да-а-а-а… однако. Такие кадры надо холить и лелеять.

— А знаете? — сказала Надежда Игоревна. — А я ведь ни разу не сомневалась, что подоспеете вовремя.

— Это мой долг, — просто ответил я. — Защищать своих сотрудников.

— А кто это был? — уточнила шефинья. — Боюсь, что у меня в городе не найдётся таких влиятельных врагов. Я так понимаю, это на вас хотели надавить через нас?

— Врать не буду, — сказал я. — Всё именно так. Но прошу не беспокоиться, сегодня же я решу эту проблему. Окончательно. К слову, чудесно пахнет, Надежда Игоревна. Кажется, трактир в надёжных руках.

— Ой! — женщина вдруг испугалась так, что аж отшатнулась. — Чего это я⁈ Ваше благородие, не стойте на пороге! Заходите, прошу вас! Заодно попробуете блюдо, я ведь как раз новое меню прорабатывала. Пытаюсь свинину по-купечески догнать до ума, а то все эти сырно-майонезные шапочки, — Надежда Игоревна скривилась и многозначительно сказала: — Фу!

— Я бы с удовольствием, — улыбнулся я. — Но…

— Никаких «но», ваше благородие! — отрезала она. — Вы мне жизнь спасли, а я вас даже не покормлю⁈ Заходите! Ребята! — Надежда Игоревна заглянула мне через плечо. — Ребята, заходите, пожалуйста! Угощать буду!

И как откажешь под таким напором? Через минуту мы всей толпой ввалились в её небольшую, но очень уютную гостиную. Диван, пара кресел, складной столик…

— Ребят, разложите, пожалуйста, так крючки снизу…

Улыбку сдержать не удалось. Суровые мужики-гвардейцы, только что ломавшие людям конечности, послушно, как по команде, начали расшнуровывать берцы, а Надежда Игоревна вручала каждому по тапкам. Кому-то достались самые обычные, кому-то резиновые, а вот Мише Саватееву перепали пушистые, в виде кроликов. В них, да ещё с автоматом через плечо, начальник гвардии Светловых выглядел… м-м-м… интересно.

Устроились мы в тесноте, да не в обиде. Сперва мужчины робко переговаривались, оглядывая гостиную, но все разговоры стихли, как только шефинья начала выносить первые тарелки. На кусочках свинины с хорошей такой, добротной корочкой лежали карамелизированные дольки яблок и чернослив. Рядом мазок густого соуса янтарного цвета, и рядом же горочка зелёного — внезапно! — пюре.

— А это из чего, Надежда Игоревна?

— Зелёный горошек с мятой.

— Ну-ка, ну-ка, — Саватеев первым взялся за приборы и, следуя всем правилам обращения с ними, деликатно отпил кусочек мяса.

Я же последовал его примеру. Мясо оказалось настолько нежным, что аж таяло во рту. И впервые в жизни я пробовал жареную свинину, которая развалилась на волокна. Это её сперва протушили, что ли? Не суть! Суть в том, что вкус оказался сложный, богатый, но при этом не перегруженный и очень-очень домашний.

В гостиной послышалось довольное мычание.

— Надежда Игоревна, вы волшебница! — не сдержался от комплимента младший Саватеев.

А старший позабыл про этикет и теперь наворачивал свинину на скорость. Я же ел медленно, смаковал и думал — это не просто ужин, а гарантия успеха. Если в моём трактире будут подавать ТАКИЕ блюда, в народе у нас недостатка точно не будет.

— Надежда Игоревна, — закончив, я подошёл к шефинье. — Вы только что убедили меня в том, что я не зря ввязался во всю эту авантюру. Клянусь, мы с вами озолотимся. Это не еда, Надежда Игоревна, это искусство…

* * *

Снег тут же заносил следы. Тяжёлое прерывистое дыхание раненых на кочках сменялось стонами боли. Мужчин тащили волоком. Брать с собой носилки мордовороты Громова как-то не додумались, а машина просто не прошла бы по таким сугробам к гостевому домику, как ни старайся.

— Сука-сука-сука! — орал один из мужиков, которому досталось больше всего. — Больно же!

— Заткнись!

Громов-младший вышел на крыльцо и теперь взирал на эту процессию. Отвратительная картина. Как с эстетической точки зрения, так и с деловой. Жалкое зрелище.

— Сергей Сергеевич, нас накрыли, — бросив раненого у порога и пытаясь отдышаться, выпалил Паша. — Светлов со своей гвардией…

— И вы ничего не смогли с ними поделать?

— Да мы… мы же… мы сопротивлялись, Сергей Сергеевич! До последнего бились, но они психи какие-то! А Светлов, так тот вообще отморозок, каких поискать! К тому же их много было! Человек тридцать!

Громов слушал и понимал, что Паша лжёт. И про тридцать человек лжёт, и про «сопротивление», и про отморозка-Светлова. Насчёт последнего Сергей уже сделал свои собственные выводы, и выводы были таковы, что юный Алексей Николаевич очень даже хорошо умеет владеть собой. И вот оно, доказательство: никакой крови на его людях, никаких разбитых лиц и ран, только покалеченные конечности. То есть Светлов методично выводил их из строя, но при этом никого не убивал.

— Сергей Сергеевич, мы…

— Заткнись, — рявкнул Громов.

Тем временем мимо него в «гостевой домик» затаскивали очередного беднягу с перебитыми ногами. Он уже не кричал — просто скулил.

— Вызовите врача! — заорал кто-то.

Но Громов даже голову не повернул. Врача? Зачем? Теперь эти калеки обуза для него. Когда они теперь смогут вернуться в строй? А вернувшись, будут ли они теми же? И может быть, их будет проще и лучше добить?

— Подумаю, — пробубнил Громов себе под нос, а потом рявкнул: — Все, кто может стоять, ко мне!

Перед ним выстроилось пять человек. Все грязные, злые, но всё-таки целые. Громов окинул их взглядом, полным презрения.

— Вы ни на что не способны, — тихо начал он. — Вы знали адреса, вы знали, что нужно делать, вы готовились. Перед вами стояла задача припугнуть грёбаных поваров и официанток, но вы даже тут сумели облажаться.

Бандиты молчали, виновато опуская глаза вниз.

— Ладно, — скривился Громов. — К настоящему бою вас допускать нельзя. Может, хотя бы исподтишка сработать сможете? Поезжайте к трактиру. Прямо сегодня, но не сейчас, дождитесь ночи. Подожгите. Сделайте так, чтобы от него ничего не осталось. Но если вы и здесь умудритесь обосраться…

Сергей Сергеевич сделал паузу и покачал головой.

— Лучше сразу застрелитесь. Сделайте милость, не заставляйте меня вас искать…

— Сделаем, Сергей Сергеевич, — Паша поклонился и шмыгнул носом, — вы только ребят вылечите,