— Пощадите! — один из бандитов попытался вскочить, но Саватеев отреагировал мгновенно. Удар прикладом по голове, и вот у нас первое тело. Потому что хруст черепушки я не спутаю ни с чем.

— Значит, заканчиваем с ними, и под лед, — я покачал головой. — Вы пока займитесь простыми шестерками, а я хочу поговорить с главным.

— Может все же мы, господин? — подал голос Иван. — Негоже вам мараться о такую падаль.

— Не переживай, Иван, я не белоручка. Особенно когда дело касается благополучия рода.

Саватеевы переглянулись, но спорить не стали и достали ножи. Четыре удара, четыре трупа, вот и вся история. Потом они позвали тех двоих, что дежурили у черного входа, и подхватив тела, понесли их на улицу. Я же присел на корточки рядом с демоном и коснулся клинком его шеи. Энергия внутри меча сработала лучше любого нашатыря, и ублюдок открыл глаза.

— Ну что, дорогой, поговорим? — я усмехнулся. — Дергаться не советую, а то забрызгаешь мне тут все кровью. Давай рассказывай все, что знаешь о Громове. И тогда, возможно, я дам тебе легко умереть.

— Думаешь ты что-то можешь, Светлов? — демон хрипло рассмеялся. — Убей меня, все равно тебе недолго осталось. Ничего я тебе не скажу, сопляк, — он дернулся и тут же получил гардой в лоб.

— Нет, мой хороший, так быстро ты не уйдешь к себе. Мы поговорим, хочешь ты этого или нет, — я создал небольшую световую иглу и всадил ее ублюдку чуть выше лопатки.

Демон взвыл, но сейчас мне нужна была информация. А стены трактира толстые, и окна тут хорошие, так что никто ничего не услышит, хе-хе.

* * *

Сорок минут спустя.

— От этого воя у меня в жилах кровь стынет, — произнес Виктор, когда из зала раздался очередной крик, и глянул на своих командиров. — Когда мальчонка успел стать таким?

— Он пришел в себя, будучи на дне, — Саватеев старший пожал плечами. — Родителей нет, сестра чуть не пустила род по миру, весь в долгах как в шелках. Тут два варианта: либо сломаться, либо отбросить в сторону всю шелуху и принять то, что есть, и начать с этим работать. Господин выбрал второй вариант. Помяни мое слово, Витя, с таким господином мы далеко пойдем, если его по дороге не убьют.

— Не убьют, — подал голос Иван. — Мы об этом позаботимся, брат. Род Светловых должен жить.

— Согласен с тобой, брат, — Михаил улыбнулся, и в этот момент в дверях появился господин.

— Отмучился, бедняга, — криво ухмыляясь произнес он. — Тело под лед, и поехали домой. Хорошо, когда твоя собственность рядом с рекой, хе-хе.

Саватеевы переглянулись в очередной раз, встали и пошли в зал. Там на полу валялся в скрюченной позе главарь банды Громовых. От былого могущества не осталось и следа, только терпкий запах крови, вперемешку с мочой…

* * *

Время раннее, за окном едва начало светать. Я сидел за столом, заваленным бумагами, и чувствовал себя каким-то архивариусом, но… Дело важное. И перепоручить его кому-то другому я не могу.

Память Алексея подкидывала обрывочные сведения о роде, но, скажем прямо, парня не посвящали даже в десятую часть всех дел. Тем временем бумаги давали возможность оценить всю картину целиком. Счета, выписки, договора — с этим я более-менее разобрался, и теперь передо мной лежала стопка писем, бережно перевязанная красной верёвкой. Почерк на конвертах аккуратный, мелкий и явно женский. Уверен, что он принадлежит матери Алексея.

И вот тут передо мной встал вопрос. Читать чужие письма было бы… неприятно. Словно заглядывать в душу, которой уже давным-давно нет. С другой же стороны, в них может быть полезная для меня информация — о каких-то других старых долгах, причём, может быть, даже в мою пользу, о связях, о договорённостях, о том, кто Светловым друг, а кто враг.

Не знаю почему, но пока что я просто сидел над письмами и колебался. И тут меня спасли от мук выбора:

— Алексей Николаевич? — после стука в кабинет заглянула Степанида. — Я войду?

— Входи, конечно…

Кухарка протиснулась в кабинет целиком, и я не смог сдержать улыбку. Вид у неё был слегка взволнованный, но это не главное. Главное, что в руках Степанида держала громоздкую армейскую рацию — одну из тех, которой в периметре владений пользовалась гвардия. Саватеевы уехали на встречу с Резновым практически со всеми нашими людьми и оставили охрану только на воротах.

— Тут вас, Алексей Николаевич, — Степанида протянула рацию мне. — Говорят, гости какие-то пожаловали.

Гости. Опять. Неужели Громов среагировал так быстро? С другой стороны, если бы это действительно был он, то вряд ли бы тогда топтался на пороге и спрашивал разрешения войти. С третьей, мало ли о чём я ещё не знаю? Мало ли кто ещё решил наведаться в гости к наследнику Светловых, чтобы подмять его под себя?

— Кто там? — спросил я, зажав кнопку.

— Пхх… два молодых господина… пххх… представляются вашими друзьями… пхх… из лицея…

Друзья? Из лицея? На долю секунды в голове возник вакуум, а затем его начали заполнять яркие картинки. Очередная порция воспоминаний Алексея хлынула в мою голову ревущим потоком. Лицей. Форма, мундир с золотыми пуговицами, запах мела, портреты давным-давно умерших писателей вдоль стен, звонки, пары и двое парней, которые всегда были рядом с Алексеем.

— Как представляются? — спросил я в рацию.

— Пххх… Александр Александрович… пххх… Игорь Генрихович…

— Впустите немедленно! — крикнул я, а затем обратился к Степаниде. Попросил быстренько собрать завтрак и стол из закусок. Ставить на стол всё самое лучшее, и, конечно же, достать из погреба несколько бутылочек вина.

Служанка просияла, кивнула и бросилась выполнять. Я же подошёл к зеркалу, улыбнулся сам себе и задумался. А не странно ли я себя веду? Вовсе нет. Согласен, всё немного странно, и я не разделяю к этим ребятам тех же тёплых дружеских чувств, что разделял Алексей. Но они-то ко мне разделяют. И ещё! Если хорошенько подумать: разве у меня самого в молодости не было таких же друзей? Разве я не знаю, что вот эта подростковая дружба — она на всю жизнь. Так почему бы в таком случае не дать этой дружбе шанс? Особенно учитывая то, что ребята ведь и в самом деле приятные.

Пригладив волосы, я спустился в гостиную и стал ждать. И уже спустя минуту дверь в дом отворилась, и на пороге показались они. Первым внутрь, конечно же, ворвался Саня Комбаров — белобрысый чертяка, кипучий и шебутной. Глаза горят,