Мимо охранника я прошел без проблем, отдав ему традиционный бакшиш в размере пачки импортных сигарет, а медицинская сестра, дежурившая в отделении в ночное время, лишь бросила на меня короткий взгляд, после чего уткнулась в какую-то книжку в тонкой обложке.

Проблема была лишь в том, чтобы найти Наглого в палате, в которой, по причине позднего ночного времени, был погашен свет, но Наглый сам меня позвал шипящим шепотом.

— Громов, иди сюда…

Я шагнул к кровати у стены, погладив, для самоуспокоения, «складень», до поры, прячущийся в кармане.

Наглый лежал, закатанный ниже пояса в половинный доспех из гипса и криво мне улыбался. Его поганая рожа и до больницы вызывала у меня раздражение, а сейчас и подавно.

— Ну и что ты от меня хотел? — я подтянул костылем к себе стул от соседней кровати и рухнул на это хлипкое сооружение, собранное кое как из алюминиевых трубок и толстой гнутой фанеры.

— Денег. — выдохнул мой враг: — Мне сейчас нужны только деньги, с остальным я сам справлюсь.

— Ну и сколько тебе денег нужно?

— Десять миллионов…

— Наглый, ты как был наглым, так и остался. — я решительно встал со стула: — За двадцать миллионов я однокомнатную квартиру на окраине города сторгую, да еще с каким-никаким ремонтом. Ты, вообще, такие деньги в руках держал, или так, от балды, сказал?

— Я такие деньги видел и в руках держал, и даже больше держал… — продолжал шептать Наглый: — Просто не успел себе на черный день немного отжать. А теперь мне и обратиться не к кому, но мне нужна срочная операция, иначе я никогда на ноги не встану.

— Не понимаю, зачем ты мне это говоришь? — я встал за спинкой стула, опираясь на костыли: — Я сейчас сам не при деньгах, и с ногами тоже проблемы. Мы с тобой не друзья, и друзьями никогда не станем, так что зачем мне тебе помогать? Я не мать Тереза…

Наглый с усилием отвернул голову к стене и судя по прерывистости речи, заплакал:

— Ты не понимаешь. Меня здесь все бросили, у меня больше нет вариантов. Я сумел позвонить в отдел, с Кроликом разговаривал, сказал, что если они мне не помогут, то я молчать не буду. А им оказалось по барабану мои угрозы. Они сегодня пришли к сратому наркоману, которого ломает в коридоре, а ко мне они даже не зашли. Я их видел, как тебя сейчас, они в коридоре у палаты стояли, Кролик тупые вопросы про орден свой задавал и про новые звездочки. Я им орал, звал, но они мимо прошли, про меня даже не вспомнили. Правда, Максимке сегодня славно кровь пустили…

— В каком смысле — кровь пустили? — заинтересовался я, передумав уходить.

— Да там вообще ржачно вышло… — наглый повернул ко мне мокрое от слез лицо: — Макс с Кроликом пошли к наркоману, что в конце коридора лежит. Его так ломает, что он своими криками всех уже достал, так его мужики с отделения, ну, кто ходить может, вместе с койкой перетащили на черную лестницу. В общем Макс и Кролик к нему поперлись, видимо, это Макса «человек», а тот орать начал, мол подлечи меня, а то я сдохну. А Макс заднюю включил, мол нельзя тебе в больницу наркоту проносить, врачи мигом засекут и тогда мало не покажется, но, пообещал «нарокету» с врачами переговорить, мол они свои пилюльки тебе дадут и тебя корежить перестанет. А «нарик», видимо, просек, что Макс ему врет и не краснеет, и говорит, мол наклонись ко мне, начальник мой любимый, я тебе оперативную информацию на ухо доложу. Ну, Макс и наклонился, а тот ему в лицо шприц с ржавой иглой и всадил. Метил в глаз, но видимо, промахнулся. Макс увидел, что у него из морды шприц наркоманский торчит, тут он и сомлел, прям, как баба, его врачи потом нашатырем отпаивали. Как он орал, бегал по отделению, и требовал, чтобы ему этого наркомана отдали, а он его на вскрытие отвезет, и там ему скажут, чем эта сука, пробитая, болеет и что неизлечимое Макс от него через кровь уже подхватил…

Наглый вздохнул воздух, но я прервал его торопливый рассказ:

— Сам все придумал?

— Ну, немного придумал, больно помечтать хотелось, но, в основном, это правда. Наркоман действительно Максу в лицо шприц воткнул, и Макс орал, требовал от врачей список болезней, которыми Грибник болеет. Только врачи решили, что этот шприц Макс в больницу принес и обещали прокурору позвонить и пожаловаться.

Я мысленно присвистнул. Я даже не рассчитывал, что моя импровизация приведет к таким последствиям.

Я шагнул к кровати Наглого и присел на шаткий стул.

— Ладно, ты меня знатно посмешил, и я готов тебя выслушать. Скажи, какой прок мне тебе помогать и решать твои проблемы. По мне так и прекрасно получилось. Кстати, кто тебя сбил, выяснили?

— Да кто там выяснять будет? — скривился Наглый: — Маринка Кошкина, покойница, как услышала, что со мной сделали, обгадилась жидко, что будут разбираться, и меня запихнула в частную клинику, оттуда санитарный фургон вызвала по срочному тарифу, лишь бы меня там никто не видел. А Кролику сказала, чтобы он всех отправлял обратно, мол о столб ударились, никто не пострадал ГАИ не надо. А потом ее цыгане, с которыми она работала, зарезали, а меня, при отсутствии поступления следующего транша в кассу частной клиники, привезли сюда и в пустую машину «скорой помощи» засунули, пока шофер облегчался. А у меня родители в деревне, и денег у них нет совсем, брат и сестра маленькие…

— Погоди, меня жалобить не надо. Что значит — Маринка работала с цыганами?

— А то и значит — с ними договаривалась… — Наглый замер, прислушиваясь, а потом еле слышно, прошептал: — А мы от границы грузы сопровождали и будулаям дурь передавали. И в тот день тоже.

— Охренеть. — сокрушенно помотал головой я: — Буквально все борцы с наркотой скурвились. И снова возникает вопрос — кто и зачем тебя сбил?

— Да там случайно все вышло. — пренебрежительно отмахнулся Наглый: — Полуслепой дед на бешеной табуретке, сослепу, не туда руль повернул, и все, чуть меня не убил.

— Да почему дед? — я уже ничего не понимал: — Его, деда этого, кто-то видел?

— Да никто там ничего не видел, но кто в наше время на этих «Запорах» ездит, кроме дедов?

— Ну, так то да. — покивал я головой, думая о том, что ни за