В тот момент, когда взгляд Софии останавливается на Рико, наш отец переводит свой повелительный взгляд обратно на Джейса. В воздухе витают невысказанные угрозы, когда он смотрит на моего младшего брата. Посыл ясен. Возьми себя в руки, блять, или я надеру тебе задницу, как надрал задницу Илаю, когда узнал, что он прогуливал занятия в свой первый год учебы в Блэкуотере.

Джейс быстро опускает взгляд.

Я наблюдаю за молчаливой перепалкой, чувствуя, как моей в груди зарождаются странные эмоции.

Наши родители никогда так со мной не поступают. Они никогда не ставят мне ультиматумов. Никогда не угрожают мне. Вместо этого они оба, но особенно София, обращаются со мной так, будто я на волоске от того, чтобы стать серийным убийцей.

Хотя, честно говоря, я бы не прочь стать серийным убийцей. Страх и боль в глазах людей перед тем, как я их убью, подпитали бы меня. Но люди платят тебе не за то, чтобы ты был серийным убийцей. Они платят тебе за то, чтобы ты был наемным убийцей. И конечный результат, по сути, один и тот же. Так что моим родителям вообще не нужно беспокоиться о том, что я брошу Блэкуотер и вместо этого стану неоплачиваемым серийным убийцей.

— Нет, мы можем обсудить это сейчас, — отвечает Рико.

В элегантной столовой воцаряется тишина. Свет свечей танцует на кремовых обоях и картинах маслом, изображающих пейзажи Италии, когда мы все поворачиваемся к Рико.

Учитывая все, что произошло с Изабеллой и мистером Морелли, у меня такое чувство, что я знаю, что будет дальше. Но держу рот на замке, когда Рико делает глубокий вдох.

— В понедельник я восстановлю свой статус наследника империи Морелли. — В его глазах на мгновение мелькает сожаление, когда он переводит взгляд с меня на Джейса. — А это значит, что я ухожу из Блэкуотера.

— Да, я так и думал. — Джейс одаривает его лучезарной улыбкой. — Я рад за тебя. Что все, наконец-то закончилось.

На лице Рико мелькает облегчение.

Когда он снова смотрит на меня, я выдерживаю его взгляд и медленно киваю, показывая, что согласен и поддерживаю его решение.

— Не лучше ли закончить год? — Говорит наш отец. — Получить полное образование — это...

— Джонатан, — перебивает София и качает головой, глядя на него через стол.

Он поднимает руку в знак капитуляции, а затем поворачивается к Рико.

— Я полагаю, это означает, что ты также переедешь в дом Морелли.

— Да, — подтверждает он.

На секунду на его лице мелькает грусть, затем он улыбается и твердо кивает Рико.

— Что ж, я счастлив, что эти шесть лет нам удалось провести вместе. И моя сестра была бы рада, если ты наконец вернешься туда, где тебе самое место.

Эльза Хантер, сестра Джонатана, была матерью Рико. Так что формально Рико — наш кузен, но он всегда был нашим братом во всех отношениях. Даже до того, как он переехал к нам шесть лет назад.

— Не говори так, — всхлипывает наша мама с другого конца стола. — Ты так говоришь, будто мы его больше никогда не увидим.

— О, так просто ты от меня не избавишься. — Рико подмигивает ей. — На самом деле, держу пари, я буду приходить так часто, что в итоге тебе надоем.

— Ты мне никогда не надоешь.

Мне так и хочется выхватить нож и покрутить его в руке, но я подавляю этот порыв и вместо этого просто наблюдаю, как они подшучивают друг над другом. Рико больше похож на их сына, чем я.

Но я полагаю, что дистанция между мной и нашими родителями возникает с обеих сторон. Я не забочусь о них так, как должен заботиться сын. А они… они считают меня ущербным. Конечно, они никогда не говорили мне этого. И я знаю, что никогда не скажут. Но, как и у всех остальных, все их эмоции запросто можно прочитать на лице. Они думают, что со мной что-то не так. И они правы.

Хуже всего то, что у меня нет никаких логических объяснений для этого.

Здравомыслие Илая пошатнулось много лет назад, что сделало его немного неуравновешенным, но, по крайней мере, у него есть реальная причина для этого. А я просто родился таким.

Да и меня это не беспокоит, ведь мне нравится то, кем я являюсь. Но иногда мне просто хочется, чтобы мои родители перестали обращаться со мной так, будто они боятся, что я окончательно сойду с ума, если они скажут или сделают что-то не то.

— С вами все же все будет в порядке? — Внезапно спрашивает Рико, возвращая мое внимание к текущему разговору.

Так как я не слушал их и пропустил эту часть разговора, я просто поднимаю брови в немом вопросе.

— В Блэкуотере? — Уточняет Рико. — С вами все будет в порядке? Мы ведь ведем войну против Петровых. И если я уйду, вас останется двое, а их четверо.

Пятеро, мысленно поправляю я. Их всего пятеро. Кажется, люди не обращают внимания на Алину, не воспринимая ее как угрозу. Я считаю, это огромная, мать ее, ошибка. Она — самый опасный человек, которого я когда-либо встречал. Потому что ей каким-то образом удалось проникнуть в мою голову.

— С нами все будет в порядке, — отвечаю я, небрежно пожимая плечами.

— Ты уверен? Потому что...

— У меня есть рычаги воздействия, — перебиваю я.

Услышав эти слова, все удивленно поднимают брови, глядя на меня. Илай, сидящий рядом со мной, одобрительно ухмыляется, в то время как Джейс подозрительно прищуривает глаза.

— Какого рода рычаги воздействия? — Спрашивает Рико.

— Такие, которые заставят их отступить, если я использую их против них.

Я намеренно расплывчато отвечаю, чтобы они не узнали, что это видео с Михаилом, снятое несколько недель назад. Потому что если Джейс узнает, что я фактически уже использую свой единственный рычаг воздействия, чтобы защитить его, он станет невыносимым. Будет лучше, если он не узнает о моей сделке с Петровыми, которую я провернул лишь для того, чтобы защитить его и Рико.

Джонатан, сидящий во главе стола, посмеивается.

— Это мой мальчик.

Поворачиваясь, я улыбаюсь ему и киваю.

Но ничего не чувствую.

По логике вещей, я знаю, что должен любить своих родителей. Все, у кого родители, по всем параметрам, такие же достойные, как мои, должны любить своих маму и папу. Но я их не люблю.

Хотя я их и не ненавижу. И, конечно, я бы защитил их, если бы кто-то попытался причинить им боль или убить. В конце концов, они —