Еще несколько секунд тишину нарушает только тихое жужжание.

Затем он подносит его к моему клитору, и вместо этого из моего рта вырывается всхлипывающий стон. Мое тело практически тает, когда это пульсирующее ощущение возвращается.

— Шесть, — говорит Кейден, в то время как вибрации снова усиливают напряжение внутри меня. — Должен сказать, я впечатлен.

В ответ я лишь хнычу, когда снова приближаюсь к грани оргазма.

Кейден оглядывает меня с головы до ног, его пристальный взгляд обжигает мою кожу, отчего я все быстрее приближаюсь к пику наслаждения.

— Ты можешь показаться слабой и хрупкой, — размышляет он, снова посмотрев мне в глаза. — Но ты стойкая, не так ли?

Его странная похвала и одобрение вызывают трепет в моей душе.

Я прерывисто дышу, когда напряжение внутри меня снова достигает невыносимого уровня. Если он собирается лишить меня еще одного оргазма, то сделает это в любую секунду. Страх, отчаяние и бесстыдная мольба мелькают в моих глазах, когда я смотрю на него, молча умоляя его не делать этого.

На его лице появляется довольная ухмылка.

А вибратор остается на месте.

Моя киска ноет от сдерживаемого желания, когда я снова подхожу к самому краю.

Сильные вибрации ласкают мой клитор.

Пик практически близко. Я...

Освобождение пронизывает меня насквозь.

Я ахаю, и мое тело дергается в оковах, отчего цепи звенят, когда бурный оргазм захлестывает меня.

Кейден прижимает вибратор к моему клитору, усиливая разрядку, и я кончаю так сильно, что у меня перед глазами вспыхивают звезды.

Стоны, словно мед, льются с моих губ, а ноги неконтролируемо дрожат, когда наслаждение охватывает все мое тело. Это чувство более сильное, более пьянящее, чем все, что я когда-либо раньше испытывала.

И если этот опасный мужчина смог добиться такого с помощью одного лишь вибратора, то я не могу не задаться вопросом, что он сможет сделать со мной, если когда-нибудь по-настоящему трахнет.

Глава 14

Кейден

— Кейден. — Голос моей матери прорывается сквозь воспоминания, снова и снова прокручивающиеся в моей голове. — О чем ты думаешь?

Я думаю о том, как неделю назад связал Алину и ласкал ее снова и снова, пока она не разрыдалась и не стала умолять меня позволить ей кончить. Я думаю о том, как в ее глазах, словно звезды, вспыхивали искорки удовольствия, когда она кончала. Думаю о тех тихих всхлипах, которые срывались с ее губ, когда она была близка к краю. Думаю о том, как ее маленькое тело дрожало в ожидании оргазма. Я думаю о том, как она задыхалась и как широко раскрывались ее глаза, когда ее, наконец, захлестнула разрядка. И я думаю о том удовольствии, которое излучали ее глаза, яркие, как солнечный свет, когда она кончала, и о том, как от этого зрелища у меня замерло сердце.

Я заставил Алину кончить еще два раза, просто чтобы навсегда запечатлеть в памяти эти моменты, прежде чем, наконец, освободил ее от наручников и распорки и позволил уйти. Правда, к тому моменту ее тело было настолько истощено, что она уже не могла идти, так что в итоге мне пришлось нести ее до своей машины, а затем отвезти обратно домой.

Но я, естественно, не могу рассказать об этом маме, поэтому просто поднимаю взгляд от тарелки и ободряюще улыбаюсь ей, по опыту зная, что она мне поверит.

— Да так. Просто задумался об учебе.

Сидящий во главе стола отец кивает, тоже полностью веря этой фальшивой улыбке.

— Конечно, — говорит он и одаривает нашу маму, сидящую напротив него, гордой улыбкой. — Кейден всегда был самым старательным учеником среди всех наших мальчиков.

— Эй, — протестует Джейс, сидящий прямо напротив меня. — Вы наши родители, у вас не должно быть любимчиков.

Наш отец бросает на Джейса такой неодобрительный взгляд, что тот буквально съеживается на своем месте.

Джонатан Хантер — человек, который, войдя в комнату, сразу вызывает уважение у окружающих. Илай, Джейс и я унаследовали от него свое внушительное телосложение. Он высокий и широкоплечий, с прямыми каштановыми волосами и голубыми глазами, такими острыми, что ими можно разрезать сталь. Благодаря этому, а также тому факту, что он является легендарным наемным убийцей, люди лишний раз не рискуют вставать у него на пути. И он воспитывал нас по своему подобию — будто весь мир принадлежит нам. Поэтому не стоит удивляться, когда мы проявляем те же черты характера.

— Ты, молодой человек, — говорит Джонатан, пристально глядя на Джейса. — Ты перестанешь быть моим сыном, если продолжишь пренебрегать учебой в Блэкуотере.

— Я не пренебрегаю ею, — угрюмо парирует Джейс.

— Если...

— Джонатан, пожалуйста, — перебивает нас мама. Она сидит в конце стола, слева от меня, и, протянув руку, кладет одну ладонь мне на предплечье, а другую — на ладонь Джейса в успокаивающем жесте. — Разве можно ругаться в такой момент? Ведь впервые за долгое время все четверо наших мальчиков здесь, с нами.

Свет от свечей, расставленных вдоль полированного дубового стола, отражается в ее теплых карих глазах, когда она хлопает длинными ресницами, глядя на своего мужа. София Морелли, возможно, и не является лидером мафиозной семьи Морелли, поскольку она всего лишь является дочерью одной из сестер Федерико, но она все равно знает, как заставить людей делать то, что она хочет.

А наш отец никогда не мог ей ни в чем отказать, поэтому он глубоко вздыхает и снова откидывается на спинку стула.

— Конечно, нет, София, — говорит он. — Ты права. Давайте не будем ругаться.

Сидящий справа от меня Илай незаметно смотрит на ее руку, которая все еще лежит на моей, и на его губах появляется усмешка. Я подумываю о том, чтобы вытащить нож и вонзить его в бедро моего надоедливого старшего брата, но решаю этого не делать. Это оставит красные пятна крови на белых салфетках, которые мама положила рядом с нашими тарелками, и ей бы это не понравилось.

Рико, сидя на богато украшенном деревянном стуле напротив Илая, бросает на меня предупреждающий взгляд, словно догадывается, что я собираюсь сделать. Илай лишь шире ухмыляется, что означает, что он тоже все понял.

Блядское дерьмо.

Мои родители могут купиться на мои фальшивые улыбки и притворную вежливость, но мои братья знают меня настоящего.

— Отлично, — говорит наша мама, тоже откидываясь на спинку стула и поправляя свои волнистые черные волосы, которые падают на плечи. — Тогда решено. Не будем ругаться. — Она поворачивается к Рико. — Ты сказал, что хотел нам что-то рассказать. Расскажешь об этом сейчас, пока мы ждем десерт, или