Тучка, которую, кажется, вся эта вакханалия нисколько не впечатлила, сидела в дальнем углу челнока и деловито вылизывала лапу, изредка поглядывая на нас с выражением «ну вы даёте, люди».

Я смотрела в потолок, и в голове медленно, как тяжёлый корабль после гиперпрыжка, всплывала одна мысль.

Как? Как это могло произойти?

Глава 37

Я не знала. Я не понимала. Я пришла требовать ответов, а получила… это. Двух братьев, которые только что любили меня — одновременно, жадно, не деля, не выбирая. И я позволила. Я хотела этого. Я отвечала.

Что со мной стало? Где та правильная девочка из уютной квартиры, которая верила в любовь и романтику? Где та Аня, которая должна была возмутиться, ударить, убежать?

Она исчезла. Растворилась в этом безумном мире, где за мной охотятся жуки, где императоры приказывают меня убить, а два инопланетных генерала делят меня на полу космического челнока, уносящегося в неизвестность.

Я повернула голову и встретилась взглядом с Зарианом. Он улыбнулся — не ехидно, а устало, почти нежно. Потом посмотрел на брата.

— Ну что, — сказал он тихо, обращаясь к Зориану. — Кажется, теперь мы действительно связаны. Все трое.

Зориан не ответил. Только его рука, лежавшая на полу, медленно подвинулась и накрыла мою ладонь. Тяжёлая, горячая, живая.

Я сжала его пальцы. Потом, через секунду, почувствовала, как другая рука — Зариана — легла на мою щиколотку.

Мы лежали так — трое на полу уносящегося в никуда челнока, и я впервые за долгое время не чувствовала страха.

Страх останется потом. Когда адреналин схлынет, когда придут вопросы, когда реальность снова вцепится в горло.

Но сейчас, в этой тишине, нарушаемой только нашим дыханием, было только одно: два брата, женщина и кошка, летящие в самое сердце бури. Вместе.

Я лежала на полу, чувствуя, как медленно возвращается способность соображать. Тело было ватным, приятно ноющим, но где-то в глубине уже зарождался холодок — тот самый страх, который обещал вернуться. Я ещё не знала, что именно буду чувствовать, когда реальность окончательно вступит в свои права, но предчувствие было не из приятных.

Зориан сел, провёл рукой по лицу, затем повернулся ко мне. Его взгляд был тёплым — насколько вообще может быть тёплым лёд. Но в нём не было сожаления. Только усталость и какая-то новая, пугающая нежность.

Он наклонился, и прежде чем я успела сказать хоть слово, подхватил меня на руки. Легко, будто я ничего не весила. Моя голова прижалась к его груди, и я услышала, как сильно и ровно бьётся его сердце.

— Ты куда? — донёсся ленивый голос Зариана. Он даже не пошевелился, только приоткрыл один глаз и наблюдал за нами с кривой усмешкой. — Я тоже хочу на ручки.

— Отстань, — буркнул Зориан, но в его голосе не было злости. Только усталое раздражение. — Она в душ. А ты лежи и не рыпайся.

Зариан хмыкнул, но спорить не стал. Только бросил на меня долгий, многозначительный взгляд, от которого по коже снова побежали мурашки, и закрыл глаза.

Зориан понёс меня вглубь челнока. Я и не знала, что здесь есть душ — в прошлый раз, когда я была на этом корабле, мне было не до осмотра достопримечательностей. Но он нашёл небольшую дверь, открыл её ногой, и мы оказались в тесной, но удивительно уютной кабинке. Стены отливали мягким серебром, из потолка лился тёплый свет, а в углу поблёскивала душевая панель с десятками кнопок.

Он опустил меня на пол, и мои ноги коснулись тёплой, чуть шершавой поверхности. Я пошатнулась — мышцы всё ещё плохо слушались, — но удержалась, схватившись за его плечо.

Зориан стоял рядом, мокрый, взлохмаченный, в расстёгнутых штанах, и смотрел на меня. В его глазах было что-то, от чего сердце сжималось.

— Справишься? — спросил он коротко. И сделал движение, чтобы уйти.

Страх, холодный и липкий, вцепился в горло.

— Нет.

Слово вырвалось раньше, чем я успела подумать. Он замер, обернулся. Я смотрела на него, чувствуя, как глаза начинает жечь от подступающих слёз. Глупо. Стыдно. Я большая девочка, я только что пережила чёрт знает что, и теперь боюсь остаться одна в душе?

Но страх был реальным. Осязаемым. После всего, что случилось — после приказа об уничтожении, после погони, после этого безумного, невозможного секса — мысль остаться одной, даже на пять минут, даже под тёплыми струями воды, казалась невыносимой.

— Останься, — прошептала я. — Пожалуйста. Мне не хочется быть одной. Сейчас.

Зориан смотрел на меня долго. Очень долго. Я уже думала, что он откажет — слишком это было не в его характере, эта мягкость, эта уступчивость. Но потом он медленно кивнул.

— Хорошо.

Он шагнул обратно, включил воду. Тёплые струи хлынули сверху, быстро наполняя кабинку паром. Зориан встал под них, откинув голову, позволяя воде стекать по лицу, по груди, по мощным плечам. Я смотрела, заворожённая этим зрелищем — таким простым, таким интимным, таким... человеческим.

Потом шагнула к нему.

Я не знала, что именно мне нужно. Не секс — на это просто не было сил. Не слова — они всё равно ничего бы не объяснили. Мне нужно было просто... быть рядом. Чувствовать тепло. Знать, что я не одна.

Я прижалась щекой к его груди. Мокрая кожа была горячей, вода стекала по моим волосам, по лицу, смешиваясь с невидимыми слезами. Я закрыла глаза и просто стояла, слушая, как бьётся его сердце под моей щекой. Ровно. Сильно. Надёжно.

Его рука медленно, почти неуверенно, легла мне на голову. Пальцы запутались в мокрых волосах, погладили, прижали чуть крепче. Он ничего не говорил. Просто стоял под водой, обнимая меня одной рукой, и позволял мне быть.

Это было странно. После всего, что мы сделали — после той дикой, необузданной страсти на полу — этот момент был самым интимным. Тихим. Честным.

Я не знала, что будет завтра. Не знала, как мы выживем, куда летим, почему за мной охотится Император. Не знала, что чувствую к этим двоим — к нему и к его брату, оставшемуся в кабине.

Но сейчас, под тёплыми струями воды, прижавшись к груди самого опасного человека в галактике, который держал меня так, будто я была самой большой ценностью в его жизни, — мне было всё равно.

Я была не одна.

И этого было достаточно. Хотя бы на эту минуту. Хотя бы на эту вечность под шум воды и стук сердца, в котором я, кажется, начинала находить дом.