пока я буду контролировать тебя официально, неофициально я смогу отводить любопытные взгляды от нее.

Он говорил деловито, расчетливо. В его голосе снова звучали привычные нотки холодного цинизма. Но я видел его глаза. Он не хотел отпускать ее. И использовал единственный доступный ему инструмент — политику — чтобы остаться рядом.

Самый опасный враг.

Я знал это. Знал, что держать Зариана рядом — все равно что спать с заряженным бластером под подушкой. Рано или поздно он выстрелит. Но сейчас, в этой ситуации, он был единственным союзником, способным прикрыть наш тыл. И я должен был держать его там, где смогу видеть. Где смогу контролировать каждый его шаг.

— Хорошо, — сказал я. Голос был высечен из того же камня, что и стены этого дома. — Ты летишь с нами.

Я протянул руку.

Зариан посмотрел на мою ладонь. Медленно, будто взвешивая каждую частицу этого жеста, поднял свою.

Наши руки сомкнулись. Не в братском объятии — в стальном, мужском рукопожатии, скрепляющем союз, который оба ненавидели и в котором оба нуждались.

— Если ты предашь ее, — тихо сказал я, не разжимая пальцев, — я найду тебя. Где бы ты ни спрятался. И убью медленно. Клянусь честью.

— Я знаю, — ответил он так же тихо. — Поэтому и лечу.

Мы разжали руки одновременно. Зариан поправил манжеты, его лицо снова стало непроницаемой маской. Но в уголках губ дрожала едва уловимая, горькая складка.

— Отдыхай, брат, — сказал он. — Завтра долгий день. Я буду на своей яхте. Связь по защищенному каналу.

Он вышел. Бесшумно, как и вошел.

Глава 34

Наглое чавканье над самым ухом ворвалось в сон, как дрель в воскресное утро. Я попыталась отмахнуться, зарыться лицом в подушку, но чавканье не прекращалось, становясь всё громче и самодовольнее.

— Тучка, зараза… — пробормотала я, не открывая глаз, и привычным движением попыталась согнать кошку с подушки.

Рука встретила пустоту. А чавканье продолжалось. Рядом.

Я с трудом разлепила веки и замерла.

Надо мной, на спинке дивана, восседала Тучка. Но её морда была опущена вниз, туда, где на низком столике стоял поднос. И из этого подноса моя наглая кошка с урчанием и чавканьем вылизывала что-то из маленького блюдца, не обращая на меня ровно никакого внимания.

— Тучка! — я села, потянулась, чтобы согнать её. Кошка даже не сопротивлялась, позволила себя снять, оказавшись на полу, и тут же с самым довольным видом принялась умываться, облизывая губы и жмурясь от удовольствия. Мол, было вкусно, спасибо, я всё.

И тут до меня дошло.

Я не дома. Я не готовила блинчики. Я вообще не умею печь блины, если честно.

Я уставилась на поднос.

На нём, на тонкой каменной тарелке, лежала стопка идеальных, золотистых, пухлых блинов, от которых поднимался пар. Рядом стояла чашка с чем-то, напоминающим топленое масло — именно из неё Тучка только что с аппетитом и вылизывала содержимое, судя по маслянистым разводам на её морде.

Рядом — прозрачный кувшин с оранжевым соком, тонкая чашка с дымящимся напитком, пахнущим шоколадом и корицей, и маленькая вазочка с ягодами, которые светились изнутри.

Я моргнула. Потом ещё раз.

Съедобно, — вспомнились слова Зориана. — Всё, что здесь есть, съедобно.

Искусственный интеллект. «Страж». Запрограммированный на мой голос. Я не просила, но… он знал? Или Зориан оставил распоряжение? От этой мысли почему-то стало тепло и странно.

Я осторожно взяла блин. Он был тёплым, нежным, таял во рту. Настоящий. Почти как дома. Глаза защипало, но я быстро смахнула непрошеную влагу и принялась завтрак, стараясь не думать о том, что Тучка только что вылизала моё масло. Кошачья слюна — не самая страшная угроза в этой галактике.

Я успела съесть три блина, выпить полчашки божественного напитка и даже задуматься, не взять ли ещё ягод, когда дверь отъехала с мягким шипением.

На пороге стоял Зориан.

Но это был не тот Зориан, что провожал меня в этот дом. Не тот, что называл меня Аней и укрывал одеялом. Я вдруг поняла, что укрыта, хотя не помнила, чтобы ложилась под одеяло. Сегодняшний Зориан был собран, напряжён, одет в походный костюм тёмно-серого цвета, и в его ледяных глазах читалась непривычная, почти лихорадочная решимость.

— Доедай, — сказал он без предисловий. — Нам надо лететь. Сейчас.

Я замерла с ягодой в руке.

— Что? Но… ты же говорил про архивы. Про поиски Земли. Мы только прилетели…

— На все вопросы отвечу на корабле, — перебил он, и в его голосе прозвучали те командирские нотки, которые не терпели возражений. — Собирайся. У нас мало времени.

Я хотела возразить, хотела потребовать объяснений, но что-то в его лице — в этой напряжённой складке у губ, в том, как он сжимал кулаки, — остановило меня. С ним что-то случилось. Что-то серьёзное.

Я проглотила ягоду, схватила со стола ещё пару, сунула в рот, подхватила Тучку, которая возмущённо мяукнула такому обращению, и поспешила за ним.

Мы вышли из дома. Все заливало столицу мягким золотистым светом двух солнц. Сады благоухали, фонтаны пели, по площади неспешно прогуливались существа всех рас и форм. Но Зориан не дал мне любоваться. Он взял меня под локоть — властно, но не больно — и быстро повёл через площадь, туда, где у подножия огромного беломраморного дворца стоял… челнок. Изящный, стремительный, чёрно-серебристый, очень знакомый.

Челнок Зариана.

Рядом с ним, прислонившись к обшивке и скрестив руки на груди, стоял сам хозяин. На его губах играла та самая, хорошо знакомая мне, хитрая улыбка. Сегодня она была особенно… масленой.

Его взгляд скользнул по мне, задержался на лице, на губах, спустился ниже и снова вернулся к глазам. И в этом взгляде было столько откровенного, неприкрытого понимания того, что произошло между нами в его каюте, что у меня перехватило дыхание.

Щёки вспыхнули огнём. Я резко отвернулась, уставившись на ближайший фонтан, делая вид, что меня невероятно заинтересовала игра света в струях.

Он знает. Он помнит каждую секунду. А если он рассказал брату? Если они уже всё обсудили, пока я спала? Что, если это ловушка?

Мысли метались в голове, пока Зориан подводил меня к трапу. Зариан галантно, с лёгким поклоном, указал рукой внутрь.

— Прошу, леди. Рад снова видеть вас в добром здравии. Надеюсь, завтрак был приятным?

Я промолчала, только сильнее прижала к себе Тучку и быстро нырнула в прохладный полумрак челнока. Сзади послышался тихий, довольный смешок.

Внутри было роскошно, как и в его каюте. Мягкие кресла, пахнущие дорогой кожей, приглушённый свет, голографические панели с видами далёких миров. Я