Шесть отличных дорогущих игл, которые навсегда лягут в могилу вместе с Хагни.

Как бы Фульнир не разрыдался от горя.

Закончив с иглами, Ингвар взял свой вороний кинжал, шагнул к покойнику, присел на корточки и примерился. Ива, испуганно пискнув, нырнула Торвальду за спину, и он тут же расправил плечи – хотя причин для этого не было никаких. Ингвар всего лишь перерезал покойнику сухожилия под коленями, а потом еще и связал ступни в щиколотках – почти так же, как это делала сама Ива.

– Все? – подала она голос из-за спины. – Он закончил?

– Закончил.

Боги, ну как можно быть такой робкой?! А еще ведьма!

Это всего лишь покойник. Даже не гребаный петух.

Глава 19. О сомнительности косвенных улик

– Пошли во двор, – Торвальд, цепко ухватив Иву за локоть, потащил ее к двери с неумолимостью локомотива, волокущего по рельсам состав.

– Что? Почему? – Ива попыталась притормозить, изо всех сил упираясь ногами в пол и жадно вытягивая шею. Ритуал явно еще не закончился: хор продолжал тянуть свой монотонный речитатив, а жрец что-то искал на столе, неспешно ковыряясь в груде своего барахла. – Эй, подожди! – шепотом взвыла Ива. – Давай останемся!

Это же аутентичный аборигенный ритуал! Полноценный, рабочий, без купюр. Примитивная практика во всей ее первобытной красе, а не унылый параграф в учебнике. Когда еще такое увидишь!

Торвальд, вняв ее мольбам, действительно сбавил скорость.

– Сейчас покойнику будут рот зашивать. Ты точно хочешь это увидеть?

Что? Что, мать твою?!

– Нет! Фу, нет! – мгновенно перестав упираться, Ива сама нырнула за порог. – Что, прямо зашивать? Как?!

– Обычно. Ниткой с иголкой, – Торвальд тихонько прикрыл дверь, отсекая ритуальный напев, тоскливый и мерный, как монотонный дождь. Ива, опершись спиной о толстенный опорный столб, с наслаждением вдохнула холодный, пахнуший йодом и сухой травой воздух.

Как же, оказывается, в доме воняло. Не мертвечиной, видимо, тело слишком долго пролежало в лесу, стадия активного разложения завершилась. Какой-то омерзительной, подвальной прелостью, словно оставила в холодильнике пакет овощей и уехала на пару месяцев, отключив электричество. Поморщившись, Ива подняла руку и понюхала рукав куртки. Липкий, душный, тошнотный всепроникающий смрад, кажется, въелся в нее намертво. О том, чем сейчас пахнут волосы, не хотелось и думать.

С другой стороны… А чего она ожидала, когда увязалась за Торвальдом? Не на земляничную поляну поехали же.

Хотела экстремальный опыт в аутентичных условиях? Вот тебе экстремальный опыт в аутентичных условиях!

Зашивать рот покойнику. Боже, какое варварство…

– Я понимаю, что ниткой. Но зачем?.. Можно ведь и другое действие сакрализировать, сходное по смыслу. Знак запирающий нарисовать на губах или вроде того, – попыталась донести до Торвальда свои соображения Ива. Тот смотрел сверху вниз с терпеливым доброжелательным недоумением – как смотрит взрослый на ребенка, пытаясь разобрать невнятный лепет. – В смысле, не обязательно же так буквально, можно найти менее физиологичный… – Торвальд вскинул светлые брови, собрав лоб в гармошку, и склонил голову набок. – Ладно. Забудь. Просто забудь, – осознала бесплотность усилий Ива. – Зашивание вполне эффективно, признаю. И крайне наглядно. Но… – следующая мысль мелькнула в голове, переключая внимание. – А зачем вообще зашивать покойнику рот? Он же не жрать хочет, а отомстить. А вы в могилу оружие всегда кладете. Если бы я хотела отомстить – использовала бы копье, а не зубы. Поправь меня, если я ошибаюсь.

– Хм. Да. Действительно… – теперь в размышления погрузился и Торвальд. – Я тоже предпочел бы копье. Но нельзя же покойника без оружия хоронить! Как он в глаза другим мертвым смотреть будет? Это ж позор на весь Хелль!

Да. Действительно. В Хелль без копья – хуже, чем в оперу без смокинга.

– А когда вы расследование начнете? – сменила тему Ива. И снова, кажется, промахнулась.

– Когда мы начнем ЧТО? – снова задрал брови Торвальд.

Если у него на лбу останутся мимические морщины – это будет ее, Ивы, персональная вина. Эстетическое преступление против человечества.

– Расследование. Ну, поиск убийцы. Следы там в лесу изучить, тело осмотреть. Всякое такое.

– Зачем искать убийцу? Вон же он, в доме сидит, – Торвальд мотнул головой, указав на дверь. – Фульнир Хагни прирезал. Тут же и так все понятно.

– Мне – нет.

– А мне – да. И всем, кто хоть немного Фульнира знает, тоже понятно.

Торвальд, прислонившись спиной к стене, сполз вниз, опустившись на корточки, и скрестил на коленях руки. Кисти у него были крупные, правильной формы, с удивительно длинными, даже изящными пальцами.

Такими руками не топором махать, а на рояле играть.

– И почему же ты уверен, что это Фульнир?

– Потому что некому больше, – Торвальд, устало вздохнув, потер ладонями лицо. – Фульнир ведь не отец Хагни, а отчим. Ликмунд умер, когда Хагни еще пешком под стол ходил. Вот этот вот дом, скот, кузница и поля, оружие на стенах и добро в сундуках – все принадлежало Ликмунду. Других родственников у него не осталось, поэтому имущество унаследовали жена и сын. Но Аста женщина красивая, да еще и с достатком. Долго во вдовах не засиделась. Вышла замуж за Фульнира, родила ему пятерых сыновей. Не хочу возводить напраслину – так-то Фульнир мужик толковый, хозяйственный. Хоть и жадный без меры. Имущество супруги не транжирил, наоборот, приумножал по мере сил. Но получалось, честно говоря, так себе. Торговать с выгодой Фульнир не умеет, как боец коровьей лепешки не стоит… А тяжелой работой не разбогатеешь.

– Но Хагни стал взрослым, – задумчиво протянула Ива.

– Да. Стал взрослым. Фульнир понимал, что не в этом году, так в следующем имущество придется делить. Причем на две части, между Астой и Хагни – ни Фульнир, ни его сыновья права на Ликмундово добро не имеют.

Да. Это имело смысл. Cui bono[3] и все такое. Ива прикрыла глаза. После яркого солнца под веками плавали, лениво пульсируя, радужные пятна. Если Хагни жив, Фульнир получит всего половину имущества. А потом из этой половины выделит еще пять частей – для сыновей. Сколько это получается? Восемь целых три десятых на человека? Негусто…

У Фульнира действительно имелся очень весомый повод убить пасынка.

– А Фульнир мог это сделать? Физически? Ты же говоришь, что как боец он так себе, а Хагни был воином…

– Был. Но Фульнир отчим, Хагни ему доверял. Легко ударить в спину того, кто доверяет.

– Легко… Но почему Фульнир не снял с трупа серебро?

– Зачем? Все равно ведь домой принесут, вместе с телом.

– Но тело нашли случайно. А если бы не нашли? Ты говоришь, что