же отец говорил о глубокой привязанности. Настолько глубокой, что ради нее можно предать собственный народ. Но откуда взяться привязанности в ситуации, когда любовников объединяет только случайная похоть? Да еще и навеянная каким-то, на хрен, Ситри?

Сегодня Торвальд воспользуется ситуацией, а завтра морок развеется, оставив после себя только горечь и сожаления.

Нет. Никакого, мать его, сеновала.

Осторожно, словно касаясь крыла птицы, Торвальд погладил узкое худое плечо. Ива не возражала, она действительно придвинулась ближе, улыбаясь солнцу мягкой ленивой улыбкой.

– Поехали домой, – сказал Торвальд. – Я тебя провожу.

– Что? А, да. Действительно, – Ива поглядела на него удивленно и, кажется, разочарованно, но улыбку на губах удержала. А может, и в самом деле не слишком-то и расстроилась. – Надо работать работу. Через два дня мне расчеты нужно сдавать, а я преступно пренебрегаю обязанностями.

– Так уж и преступно, – хмыкнул Торвальд, подставляя колено. По-хорошему нужно было заставить Иву самостоятельно сесть в седло. Пора уже, хватит прятаться за собственной беспомощностью. Но отказать себе в маленьком удовольствии Торвальд не смог, а потому похлопал ладонью по бедру. – Ставь ногу сюда и отталкивайся.

– Я же тебе штаны испачкаю!

– Шутишь? – Торвальд оттянул двумя пальцами влажную ткань, от которой остро и вкусно разило капустным рассолом. – Хуже им точно не будет. Давай, становись!

Ива послушно уперлась ботинком в бедро и оттолкнулась. Торвальд, подхватив ее руками под бедра, продолжил и усилил это движение, забросив Иву в седло. Всего лишь помощь учителя своей ученице. Ничего такого. Ничего особенного.

Вес тела. Ощущение мягкого, плавного изгиба плоти под ладонями. Тепло и податливость, запах и прикосновение, движение мышц, так явственно ощущающееся под тканью.

Ничего. Особенного.

Глава 16. Об исключительной гнусности монополий

Ситри был жестоким, беспринципным манипулятором, соблазнителем и провокатором. Но в одном этого демона упрекнуть нельзя. Ситри никогда не врал. Недоговаривал, смещал акценты, создавал ложное впечатление – но не врал. Если уж Ситри показал тебе, как выглядит человек без одежды, значит, именно так он и выглядит. В определенных условиях, конечно. Хорошо отмытый, побритый, да еще и с партнером, который действительно привлекает. Реальный, вывалянный в пыли и квашеной капусте Торвальд производил намного более скромное впечатление, и если бы вдруг снял штаны – вряд ли открывшаяся картина оказалась бы такой же эффектной. Все-таки в кладовке было прохладно, а некоторые детали мужской анатомии весьма чувствительны к холоду. Но… Но…

Но все же Ситри не врал. И Торвальд мог быть именно таким. Два метра рельефных мышц, большие сильные руки, горячая кожа, нежные губы. И… Ива прикрыла глаза, позволяя картинке проступить под веками во всех вопиющих деталях. Природа не обделила Торвальда ни в чем. Отсыпала с горкой, можно сказать.

И Торвальд наверняка умеет этим богатым инструментарием пользоваться. Отточил, так сказать, практические навыки. Красавчик, наследник правителя, да еще и подарков не жалеет – да местные девушки от одного его взгляда навзничь падать должны, еще в полете раздвигая ноги. Это стремление Ива прекрасно понимала, не осуждала и даже готова была присоединиться к флешмобу. Вот только… Вот только Торвальд предпочел сделать вид, что ничего не видит. Приобнял, похлопал по плечу, подсадил на коня – и: «Было очень мило, спасибо, я провожу тебя домой».

Это какого, простите, хрена?!

После порносеанса от Ситри у Торвальда стоял так, что штаны по шву расходились. В какой-то момент Ива всерьез опасалась, что он плюнет на Дагстюра, прижмет ее к стене и реализует накопившийся потенциал.

Ну или не опасалась.

Рассчитывала.

Нужно было Дагстюра не по почкам лупить, а по башке лысой. Полежал бы в отключке минут десять. Десять минут, конечно, не два часа… Но опытный человек вполне может уложиться, продемонстрировав во всех смыслах удовлетворительный результат. А Торвальд определенно опытный.

Но нет. Этот олух предпочел сосредоточиться на экзорцизме, а потом… а потом просто сделал вид, что ничего не произошло! И хрен с ним, с экзорцизмом. Ситуацию с экзорцизмом Ива могла понять – все-таки начатые дела нужно заканчивать. Но потом? Что было потом?!

Она что, действительно некрасива по местным меркам? Прямо настолько вот некрасива? Нет, ерунда. Эрекцией Торвальда можно было орехи колоть. На малопривлекательных женщин так не реагируют. Тогда… какие-то местные загадочные табу? Страх перед ведьмой? Принципы? Может, у Торвальда невеста имеется, и он хранит ей непоколебимую верность? Преодолевает, сволочь, искусы.

Ива попыталась представить себе эту гипотетическую невесту, монопольно владеющую сердцем Торвальда и прочими его органами. Высокая, наверное. Большегрудая, полнотелая, как все местные красотки. Голубоглазая, с молочно-белой кожей и светлыми, цвета холодного золота, волосами.

Сучка, короче.

И монополии – зло.

– …представлял.

– Что? – вынырнула из размышлений Ива.

– Я себе изгнание духа как-то по-другому представлял, – терпеливо повторил Торвальд. – Костер, ритуальные песни, окуривания травами…

– Можно и так, – согласилась Ива. – Ритуал – это всего лишь форма, позволяющая канализировать и направлять ману.

– Прости, что?

Ива поглядела в прозрачные голубые глаза, вздохнула и почесала в затылке.

– Ну… Видишь вон тот камень?

Торвальд послушно повернулся к здоровенному замшелому булыжнику.

– Вижу. И?

– Ты можешь его перевернуть без инструмента, просто руками?

– Наверное. Зачем?

– Низачем. Просто пример. Ты можешь перевернуть булыжник. А мне без рычага не справиться. Любой ритуал в магии – это тот же рычаг. По-настоящему сильный маг в ритуалах вообще не нуждается. Просто жахнет заклинанием, закачав в него тонну маны – и того же Ситри пинком из тела вышибет. Но тем, у кого силы мало, приходится использовать ее эффективно. Тут без ритуалов и артефактов не обойтись.

– Значит, ты не очень сильный маг? – на лице у Торвальда отразилась странная задумчивость.

– Смотря с чем сравнивать. Если с местными колдунами, то я ого-го. Великая колдунья и все такое. Если, скажем, с теми, кого на факультет боевой магии берут… Я безнадежно слаба.

– Значит, боевые маги лучше?

Ива удивилась тому, что Торвальд вычленил именно эту информацию, но все-таки попыталась объяснить.

– Не совсем. Они сильнее. Это важно в ситуациях, когда нужно одномоментно высвободить много маны. Боевые заклинания предполагают именно такой подход – ударить здесь и сейчас, нанести максимальный ущерб или закрыться от него. Но если бить не требуется… Зачем нужна тяжелая грубая сила?

– Сила никогда не помешает.

– Но поможет ли? Допустим, ты научился… шить. Ничего сложного, просто вырежь тряпки нужной формы, сложи их в правильной последовательности, а потом тыкай иголкой в ткань сто миллионов раз. Сила в шитье бесполезна, а вот точность движений, острый глаз и терпение очень нужны.

– Да, пожалуй… – Торвальд снова погрузился в