задумчивость, замолчал, глядя в небо прозрачными голубыми глазами. – Значит, у тебя с нашими колдунами некоторое сходство имеется? Они используют ритуалы, ты используешь ритуалы…

– В некотором смысле да. Что? Чему ты улыбаешься?

– Да ничему. Просто мысли, – смутившись, Торвальд отвел глаза. Нельзя сказать, чтобы Ива его не понимала. Перед ее глазами тоже стоял улыбающийся и вопиюще обнаженный Торвальд во всем своем сияющем великолепии. И это смущало.

Тряхнув головой, Ива попыталась сосредоточиться на пейзаже. Кобылка, понурившись, медленно везла ее мимо низких темных домов, непривычно узких и длинных. Лишенные окон слепые стены густо поросли мхом, кое-где между тяжелыми бревнами пробивались стебельки травы, лениво помахивая на ветру колосками. По крыше одного дома уверенно и нахально бродила парочка коз, сминая копытами темно-зеленый мох. Цветов в Грейфьяле не выращивали, фруктовых деревьев, видимо, тоже. Только тянулись в глубине ровные длинные ряды грядок, на которых зеленели бодрые сочные головки капусты. За домами, в широких просветах, виднелись скошенные поля, над которыми кружили крупные черные птицы. Время от времени одна из них камнем падала вниз, что-то выковыривала из влажной земли и съедала – то ли потерянный колосок, то ли червя, а может быть, и зазевавшуюся мышь.

– Торвальд! Эй, Торвальд! Вот ты где!

Ива обернулась на голос. Высокий дородный мужчина бежал к ним, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Закрепленный за поясом топорик подпрыгивал и ритмично бил владельца по бедру, отчего мужчина морщился и прижимал топорище ладонью.

– Торвальд! Фух, хеллева прорва. Насилу тебя нашел, – мужчина, не добежав, согнулся, упершись руками в колени. Он тяжело, шумно дышал, хватая ртом воздух. Вышитый ворот рубашки потемнел от пота.

– Эгир? Ты что тут делаешь? – Торвальд потянул за повод, заставляя коня развернуться. – Что-то случилось?

– Да. Случилось. Стал. Бы. Я. Бегать. Для. Собственного. Развлечения, – грузный Эгир тяжело, на выдохе выплевывал слова, то и дело отирая лоб широкой ладонью. – Там. Хагни. Нашелся.

– Где там? В лесу? Где именно? Кто нашел? – судя по количеству вопросов, ответов Торвальд особо не ждал. Просто выплескивал охватившее его волнение. Но Эгир, глубоко вдохнув, все-таки попытался ответить.

– В лесу, где же еще. Йоарсон-старший с братом на охоту пошел, хотел оленя подстрелить или косулю. Далеко забрались, дичи так и не нашли, зато Хагни повстречали.

– Так он живой?! Где этот паршивец столько времени шлялся?

– Ну нет, конечно! Какой живой! – Эгир наконец-то выпрямился, мотнул башкой, отчего толстая рыжая коса хлестнула его по плечам. – Мертвый, конечно. Валялся во-он там, высоко, аж за еловыми зарослями, – указал он пальцем на пологие склоны горной гряды.

Радостное удивление на лице Торвальда исчезло, сменившись печалью.

– Медведь? Или волки?

– Ни то, ни другое. Кто-то ему горло от уха до уха перепахал.

– Вот как… – светлые, как речная вода, глаза потемнели, налились опасной злой синевой. – Где он сейчас? Йоарсоны забрали тело?

– Конечно. Как смогли, дотащили. Лежит сейчас дома, Фриди уже за жрецом послал.

– Зачем?

– Ну как же. Хагни злой смертью умер, от чьей руки – непонятно. Пускай Ингвар очистительный обряд проведет. А то мало ли… Вдруг Хагни злобу затаил и мстить будет?

– Разумно. Я бы, пожалуй, затаил. Поехали… Вот троллья задница, – Торвальд обернулся к Иве. – Нет. Погоди. Сейчас мне девицу до места довезти нужно…

– Не нужно! – мгновенно откликнулась Ива, внезапно разжалованная до девицы – и неожиданно этим уязвленная. – Не нужно меня никуда везти!

– Нет, так не пойдет. Негоже гостье одной по городу ездить. Мало ли кого встретишь, – Торвальд нехотя развернул коня, пригладил ладонью растрепанные несвежие волосы. – Хагни месяц в лесу лежал, ничего с ним за пару часов не станется.

Нужно вежливо согласиться. Ива отчетливо это понимала. Поблагодарить, как можно быстрее доехать до проходной, попрощаться – и избавить наконец-то Торвальда от своего неуместного присутствия.

Но это же убийство! Самое настоящее убийство, со спрятанным телом и преступником!

– Я могу поехать с тобой, – умильно округлила глаза Ива. – Может, что-нибудь полезное сделать смогу.

– Там жрец будет, он сам все сделает.

– Значит, в уголке тихонечко постою, – сомнение на лице у Торвальда становилось все более явным, и Ива усилила нажим. – А вдруг в этом замешана магия? Ты уверен, что жрец ее обнаружит?

– А если нет?

– Тогда постою в уголке! Тихонечко! Ну, в крайнем случае отправишь кого-нибудь из присутствующих, чтобы меня до проходной довезли. Там же наверняка будет куча людей, зачем самому ехать?

– Да. Действительно. Там же будет куча людей, – обнаружив приемлемый для себя выход, Торвальд с облегчением улыбнулся. – Ладно, поехали вместе. Эгир, берись за стремя.

Глава 17. О тонком различии между рачительностью и скаредностью

Все-таки Ива была хорошим человеком. Терпеливым и добрым. Не каждая девица проявит понимание, согласившись сопровождать мужчину туда, где лежит его мертвый товарищ. Особенно если мертв он уже больше месяца.

Остановившись на крыльце, Торвальд обернулся к Иве.

– Я бы на твоем месте не заходил. Подожди тут, я сейчас поговорю с Фульниром – он даст тебе надежного сопровождающего.

И даже, наверное, не раба. Кого-нибудь из младших сыновей, благо их у Фульнира целых пять штук.

Конечно, при таком раскладе Хагни был Фульниру хуже кости в горле. Своих наследников пять душ, богатства не прибавляется, а Хагни уже в возраст входит. Того и гляди мужскую косу заплетать начнет. И что потом? Резать надел пополам? Серебро и золото пополам делить?

– Не надо. У людей забот сейчас много. Я подожду, – Ива подошла к Торвальду с очевидным намерением следовать за ним. То ли боялась оставаться одна, то ли просто не понимала, что происходит.

– Подожди здесь, – вскинул руку Торвальд. – Не хочу показаться грубым, но в дом тебе заходить не следует.

– Я нарушаю какие-то традиции? Женщинам нельзя видеть покойников?

– Почему нельзя? – изумился Торвальд. – Можно, конечно. Смотри сколько хочешь, если уж у тебя есть такое желание. Но видишь ли, в чем дело… Хагни в лесу больше месяца пролежал. Сейчас, конечно, холодно, но все-таки не зима, да и птицы, зверье… Я бы на твоем месте не ходил.

– Нет. Я с тобой, – упрямо мотнула головой Ива, и Торвальд мысленно пожал плечами. Ива девица взрослая, незамужняя. Сама решает, куда ей ходить и на что смотреть.

– Ладно. Но если надумаешь блевать – постарайся добежать до двери. Жена у Фульнира очень за чистотой следит. Расстроится, если ты пол ей запачкаешь.

Пригнув голову, Торвальд шагнул под низкую притолоку. Деньги у Фульнира были, запросто мог бы нормальную дверь поставить – но нет же. Доски тратить, гвозди тратить. Тепло из дома выходить