просторы, рискуя увязнуть по пояс в снегу. И этот незнакомец обронил кожаный кошель в виде расшитого бисером мешочка. Я встряхнула его и убедилась, что он далеко не пустой.

Желание вернуть найденную вещицу погнало меня вперед, хотя я осознавала, что могу преследовать садовника, отправившегося наломать еловых веток для метлы. Ступая по оставленным следам, я достигла намеченной точки, но там никого не оказалось, а скрип снега впереди ясно указывал, что объект продолжает свой путь. Раздвинув ветви, я увидела стоящую в шагах двадцати от меня невысокую постройку, притулившуюся к глухой стенке дворца. К ней, аккуратно прокладывая путь, шла женщина. Трудно было понять, какого она возраста и комплекции, так как была укутана с ног до головы, но дорогие одежды сильно отличали ее от тех, в которые могли быть одеты люди из обслуживающего персонала.

Я собиралась окликнуть ее, но то, что она воровато оглянулась, прежде чем дернуть за ручку двери, насторожило. Незнакомка явно не хотела, чтобы кто–то видел, как она вошла внутрь. Я цыкнула от досады, жалея, что так и не разглядела ее лица и не смогу опознать, чтобы при случае вручить потерянный кошель и ненароком поинтересоваться, отчего леди гуляет где ни попадя.

Я огляделась и поняла, насколько удачно располагалось это укромное место. Густые ели с одной стороны и высокая стена дворца без единого окна – с другой надежно укрывали постройку от посторонних взоров.

Неудачно оступившись и задев развесистую лапу, я вызвала целую лавину снега, который свалился мне на голову и плечи. Пока я отряхалась, незнакомка исчезла, а дверь оказалась притворена. Немного посомневавшись в разумности своего поступка – теперь меня гнало не желание отдать кошель, а жгучее любопытство, я все же направилась к зданию. Шаг в шаг, чтобы не увязнуть в снегу.

– Я только загляну, – убеждала себя я, надеясь, что ничего особого не обнаружу. Вполне возможно, что постройка приведет меня к черному входу во дворец, вроде того, что вел из кухни на помойный двор, а женщина оглядывалась только потому, что человеку ее положения неприлично пользоваться проходом для слуг.

На всякий случай я нащупала на груди Кинжал, который, как утверждал король, является клановым оберегом. Вспомнились слова Конда о маме, правда теперь они мне виделись в несколько в ином свете: «Он берег ее до самой смерти». То есть, он убережет от всего, но только не от смерти?

Рассуждать было поздно, я уже добралась до двери. Подергав ее и не сумев открыть, собралась было идти назад, как услышала громкий хлопок. Воздушный удар изнутри был настолько резок, что распахнул дверь. Хорошо, что я стояла не так близко, иначе лежала бы сейчас с разбитой головой.

Интересно, как быстро меня нашли бы?

Я немного постояла в проеме двери, не решаясь переступить порог. То, что я увидела в полосе света, не впечатлило: покосившиеся кареты, замершие напольные часы, какие–то сундуки, пыль и колышущаяся от сквозняка паутина.

– Ау, здесь есть кто–нибудь? – несмело спросила я. Пусть незнакомка услышит, что я знаю о ее присутствии. Однако ответом мне была тишина. Ах, так, изволит отмалчиваться? – Леди, выходите, я вас видела! Вы обронили кошелек!

Я буквально подпрыгнула, когда кто–то сзади тронул меня за локоть.

– Госпожа?

– Уф, Юдит, ты меня напугала!

– Что вы здесь делаете?

– Просто гуляю, – соврала я на чистом глазу. – Что это за строение?

– Сюда стаскивают всякий хлам. Что–то собираются починить, а что–то разбирают на детали. Странно, что дверь оказалась открыта. Обычно здесь висит замок.

– Интере–е–есно, – протянула я. – Давай посмотрим?

С Юдит мне не было страшно. Чего бояться? Какой–то женщины? Наткнемся на нее и пусть выкручивается, объясняет, что здесь делает.

Но странное дело, никого в помещении не оказалось. Я заглянула в каждую из четырех карет, не поленилась наклониться, чтобы убедиться, что и под ними никто не прячется.

Сзади молча следовала горничная. Я спиной чувствовала ее взгляд, полный укора. Почему ее госпожа «гуляет» в таком пыльном месте? И что может быть интересного среди нагромождения сундуков и сломанных часов?

– Здесь должна быть вторая дверь, – произнесла я, оглядывая стены. – Когда ее резко захлопнули, сквозняком отворилась та, что ведет во двор.

Горничная, поджав губы, помотала головой.

– Нет здесь других дверей. Это же просто сарай.

– Я не сумасшедшая, – я пыталась убедить прежде всего себя. – Я видела, как сюда вошла женщина. Если нет второй двери, то куда делась леди? Да, незнакомка была одета в дорогой меховой плащ, – я потрепала для убедительности пушистый ворот своего, – очень похожий на этот. Я не разглядела ее только потому, что она накинула на голову капюшон.

Несмотря на несколько юбок и толстые чулки, сама я тоже отказалась от утепленного капора, напоминающего фасоном полукруглый козырек над помпезным входом во дворец.

Я уставилась на служанку, на лице которой проступали заметные признаки мыслительного процесса. Юдит подняла тонкие бровки домиком.

– Но сюда вели только ваши следы! – нашлась, наконец, она. – По ним я вас и нашла!

Я выдохнула. Конечно, отвлекшись на упавший за шиворот снег, я могла пропустить, что женщина не вошла, а, допустим, свернула за угол сарая, но я же слышала, как внутри что–то громыхнуло! Значит, она все–таки переступила порог?

Я не решилась пускаться в пространные объяснения – этим я еще больше смутила бы служанку. Мне следовало поговорить с кем–то, кто сведущ и способен дать сносное объяснение загадки.

Вопрос решился сам собой, когда мы выбрались на людную аллею парка и уже намеревались вернуться к себе. Мороз крепчал и пощипывал нос. Юдит окликнула какого–то мужичка, что нес ящик с торчащими из него инструментами.

– Опять замок сломали? Вот же! – усы столяра негодующе подпрыгнули. Только мое присутствие не позволило ему применить более крепкое словцо. – Надо бы новый навесить. Пусть там хранятся не особо ценные вещи, но порядок есть порядок.

– Скажите, а в сарае есть какой–нибудь лаз, чтобы выбраться незаметно? – я гнула свою линию. – Просто я своими глазами видела женщину, которая вошла туда, но не вышла.

– Вот ведь неугомонные! – мужчина цыкнул от досады. – Сколько гонять–то можно? Нашли себе место для тайных свиданий! А потом какая–нибудь пустоголовая девица будет жаловаться родителям, что ее при дворе обрюхатили.

– Да где же там любви предаваться? – я не вспомнила ни одного подходящего места для амурных подвигов. – Ну на самом деле, не в кособокой же карете кувыркаться?

– Вы, барышня, будто только что на свет родились, – прыснула в рукав горничная. Столяр спрятал улыбку за усами. – При этом деле не обязательно лежать, можно и стоя страсть