рука дрожала. Магией пользоваться не мог — был весь высосан до конца. Из-за ребёнка.

Полковник опустил взгляд на Дэви и замолчал.

— Ребёнок не виноват, — произнесла леди Элеонора. — Лорд Асгард сам поставил себя в такое положение, притащил новую жену-дьяволицу. Не удивлюсь, что она одна с демонами заодно!

— Я ненавидел эту козу всем сердцем, — Пирс смачно сплюнул на землю растоптал след. — Но генерал её обожал. Ладно, не будем судить убитого.

В монастыре было оставаться бессмысленно, раз солдаты больше не охраняют меня, и я вернулась в келью за вещами, чтобы уехать к леди Элеоноре.

Я шла, как кукла. Руки и ноги не слушались. Я положила Дэви в кроватку. Пока леди Элеонора присматривала за ним, я взяла подушку и зашла в умывальную комнату. Придавила подушку к лицу и завыла.

Данкан!

Как же я тебя ненавижу, проклятый дракон! За что ты так меня, а⁈ Как же больно от мысли, что тебя больше нет! Ты слишком много значил для меня. Слишком много! Как же я тебя ненавижу за то, что ты погиб!

Сердце рвалось в клочья. В груди настоящий уголь. Неуёмное пекло. От боли я просто не могла дышать. Я продолжала выть в подушку, пока не закончились силы, а потом стала умываться ледяной водой. Глаза красные — нужно убрать отёки.

Я подняла голову и поглядела на себя в зеркало.

— Я должна его забыть, — сказала я себе. — Забыть и жить дальше ради сына. Клянусь, больше — ни слезинки по Нему. Нельзя.

Я вытерла слёзы, подбадривающе кивнула себе и вышла к Деви и леди Элеоноре.

Мы уехали в Танцующие дубы, и полковник Пирс сопровождал нас. Леди Элеонора предложила ему погостить в её поместье на время его отпуска, который он получил по ранению, — и полковник занялся нашей с Дэви охраной.

Оказалось, у полковника Пирса не было ни дома, ни семьи, он всюду сопровождал генерала, жил у него в поместье в короткие перерывы мирной жизни, в остальное время — в военном лагере.

Пирс рассказал, что минувшее сражение под Варденом было решающим. Демонов зажали в кольцо и уничтожили, и всё благодаря талантливой стратегии генерала Асгарда, героически павшего в той битве.

Мы выиграли битву.

По стране загремели празднества по случаю победы. Говорят, даже король приезжал в наш город и заглянул в монастырь, чтобы почтить память генерала-герцога Данкана Асгарда. Люди кругом радовались, но в Танцующих дубах мы ничего не отмечали и никуда не выезжали. Жили тихо и скромно. Я вся сосредоточилась на ребёнке — сын был самым главным в моей жизни. Леди Элеонора во всём помогала мне — ей очень нравилось возиться с малышом.

Так мы прожили ещё один месяц.

Майкл почти сразу уехал от нас. Он быстро заскучал на одном месте и отправился путешествовать по королевству. Иногда писал тёте письма, сообщая, что с ним всё в порядке, и леди Элеонора зачитывала их вечерами вслух.

Майкл очень поэтично описывал события и быт селян, которых встречал, и послушать его письма было очень любопытно.

Я узнала, что племянник леди Элеоноры носит титул принца, он сын королевы, старшей сестры чужестранки. Но принц не наследный — перед ним в очереди ещё два старших брата, которые вовсю заняты правлением, а Майкл — младший, поздний ребёнок, его растили с множеством послаблений и даже разрешили не получать военного образования. Майкл изучал в университете дипломатию, и с удовольствием согласился сопроводить тётю в дальнюю поездку, чтобы набраться разностороннего опыта.

Леди Элеонора очень хвалила своего племянника.

Скоро прокатились новости о продажи земель генерала Асгарда. Тело дракона ещё не остыло, а король уже быстро всё решил!

Меня почему-то этот факт очень разозлил.

У Асгарда не было официальных детей, а жена могла наследовать только, если родила ребёнка. По этой причине Клаудию даже не искали, и земли герцога перешли Его Величеству, а тот объявил об их срочно продаже.

Срочной — потому что весна подходила к концу, а земли требовалось поскорее ввести в оборот. Их никто не возделывал.

Владения Асгарда состояли из множество полей, лесов и поместий, включая родовое, где я прожила полгода после свадьбы. Огромные угодья! Но хорошо и то, что Клаудии ничего не достанется! А то я бы её со злости покусала.

Я стиснула зубы: мы с Дэви могли бы унаследовать всё, но есть документ о разводе, где я изменница. Сына Данкан не признал. Асгард не оставил нам ничего… ничего, кроме мешка денег.

Тяжёлого мешка.

Я чувствовала, что должна хотя бы попробовать побороться за наследство сына.

Взвесила кошелёк, добавила свои свадебные украшения, и решила купить столько земли, сколько смогу. Хоть небольшой кусочек, а лучше большой и с домом! Земли в нашей стране редко продавались, и это был мой шанс стать хозяйкой, а с землёй давали и титул. Только так я имела возможность обеспечить сыну хорошее будущее.

41

Леди Элеонора рассказала, что в её стране во время крупных продаж имущества проводят аукционы, но у нас было не так. Стоимость земли назначал король, и кто первый успел купить — тот и владелец.

Поэтому, я внимательно следила за открытием торгов по имуществу Асгарда, и как только объявили дату, записалась на приём к королевскому представителю в городе.

Вышло это просто — я не стала ждать новостей из газет, а с позволения леди Элеоноры каждое утро посылала лакея лично дежурить у палаты королевского представителя, пока чиновник не ответил долгожданное «завтра открываем торги».

Я уж очень хотела купить нам с Дэви землю! И поехала прямо к открытию палаты. Вернее, мы все вместе поехали: я с Дэви, леди Элеонора и, конечно, полковник Пирс.

Мы вошли в палату, везя перед собой колясочку, которую доставили из южного королевства по просьбе леди Элеоноры. Передо мной выстилели карту обширных владений Асгарда с указанием стоимости каждого клочка.

Сердце разрывалось на части при виде карты — она выглядела точь-в-точь как видение из моего сна, когда Асгарда раздирали на части. Его разорвали не только физически, но и всё его наследие поделили на куски.

Взгляд сам упал на родовое поместье, которое я холила и лелеяла полгода, пока была замужем. В стенах старинного особняка провёл младенческие годы сам Данкан и все его предки. Мне казалось, что и моему сыну будет лучше расти в окружении древних стен, пропитанных драконьей силой. Пусть Асгард не признал Дэви, но сын всё равно узнает об отце от меня, ведь кем