Гладила его и целовала. Но он как будто спал. Я слушала его дыхание и вглядывалась в личико, не в силах наглядеться.

Как я его назову? Я ведь даже имя ему не придумала. Полагала, отец должен дать имя сыну.

Асгард всё это время сидел рядом на постели, как цепной пёс. Холодный и мрачный. На ребёнка почти не глядел. Лишь изредка я ловила его любопытный взгляд. Но он тут же пресекал в себе любопытство.

Целитель прибыл через час. Наконец-то!

Это был седой магистр с длинной редкой бородкой. Он часто бывал в монастыре и лечил детей, вознаграждение ему платил сам Асгард.

Целитель деловито прошёл в комнату — сразу ко мне с ребёнком.

— Спасите его прошу! — прошептала я потрескавшимися губами.

Магистр долго молчал и хмурился, ощупывая головку младенца. Я знала — изучает ауру.

Асгард отошёл от нас и задумчиво уставился в окно, будто состояние ребёнка его не волновало.

Лицо целителя помрачнело, и он отрицательно покачал головой:

— Младенец родился сильно раньше срока, жизненных сил недостаточно. Он угасает, ему остались считанные часы.

— Может быть, можно перелить ему жизненных сил! Возьмите мои! — воскликнула я.

— Это дракон. Ему может помочь только его отец, — магистр плотно сжал губы, покосившись на генерала Асгарда. — Но переливание жизненных сил очень сильно ослабит тело и магию дающего. Очень сильно! Возможно, уйдут годы на восстановление. На пороге войны никто из воинов-драконов на такое согласится.

Асгард услышал разговор и приблизился.

37

— Я готов, — произнёс Данкан, поглядев на меня и на младенца. — Сделайте, что нужно, магистр.

— Лорд Асгард, я должен предупредить, вы окажетесь весьма ослаблены. Ваше состояние будет, как после тяжёлой болезни. Вы такими тяжёлыми болезнями никогда не болели, вы же дракон!

— Начинайте готовиться! Почему я должен повторять⁈

Седой магистр поклонился и проковылял к саквояжу, который привёз с собой. Загремел артефактами, в поисках подходящего.

— Вам следует снять рубашку, лорд. Ребёнка тоже следует распеленать, — проговорил целитель.

Асгард решительно расстегнул пуговицы на вороте и стянул сорочку через голову, слегка растрепав пепельные волосы. Я в это время раскрыла кулёк и поглядела на сына — крошечный неподвижный комочек.

Грудь сжималась от страха за него.

— Что дальше⁈ — потребовал Асгард.

Магистр отыскал вытянутый кристалл с неровными гранями, закованный в золотое обрамление, и повернулся к нам:

— Вам следует взять ребёнка на руки, ваша светлость, и прижать к груди как можно плотнее.

Генерал наклонился к сыну, и наши взгляды встретились. Передо мной был не зверь, а человек. То самое чудовище, что вышвырнуло меня на улицу. Я очень боялась довериться ему, мои пальцы дрожали, но Данкан обхватил мои ладони своими. В его взгляде читалась уверенность. «Не бойся, — как будто говорил он. — Ради сына я сверну горы. Отдам всё, что у меня есть».

И ещё в его глазах был надрыв. Жуткая боль, осколкам рвущая ему сердце. Я почувствовала, что за малыша он действительно способен отдать жизнь и позволила ему взять ребёнка на руки.

Данкан прижал голенького сына к широкой груди, покрытой порослью тёмных волос. Магистр приблизился и жестом попросил генерала склонить голову, чтобы он мог надеть цепочку с артефактом.

Коснувшись кожи Асгарда, кристалл засветился нежным зелёным свечением, словно молодая трава, полная жизни.

— Нужно, чтобы камень касался вас обоих, — проговорил целитель, размещая артефакт в щёлочке между телами отца и сына.

Господи, какой же малыш маленький. На фоне огромного генерала он казался вовсе кукольным, ненастоящим ребёнком, а какой-то игрушкой — и сердце моё сжималось от боли, страха, трепета и робкой надежды.

Только бы сын выжил.

Магистр начал читать заклинание. Длинный полу-песенный текст звучал, как молитва. Я повторяла слова про себя.

Уверена, Асгард тоже.

Я без стеснения рассматривала полуобнажённое тело дракона. У нас родился ребёнок, но я даже не видела мужа прежде без одежды. В брачную ночь Данкан был в длинной сорочке, как и я. В нашу последнюю «встречу» он даже не снимал мундира. У Данкана были литые мышцы и чёткий глубокий рельеф, совершенно идеальный и мощный, словно его тело выточили из мрамора лучшие мастера. Однако всё тело генерала покрывали шрамы. Некоторые были совсем свежие, с красными зазубринами. Другие — старые, уже побелевшие рубцы. И это при том, что у всех драконов хорошая регенерация — через какую же бойню он прошёл?

Магистр продолжал ритуал. Время тянулось медленно. Данкан с мрачнейшим видом прижимал к себе ребёнка, не сводя с него глаз. Малыш по-прежнему не шевелился, и моя душа рвалась на части. Тело начало потряхивать от напряжения.

Когда же что-нибудь прояснится?

— Гу-гу-а, — пролепетал сын и потянул ручки вверх, хватая в кулачки волоски на груди отца.

Комнату наполнил тоненький едва слышный лепет. Голос нашего сына!

— Господи! — воскликнула я, приложив ладони к лицу.

Из глаз брызнули неконтролируемые слёзы. Сердце затопило радостью.

Данкан просветлел в лице, хотя на вид выглядел очень уставшим.

— Всё получилось, — торжественно провозгласил магистр, закончив читать заклинание. — Смерть больше не угрожает. Ребёнок получил жизненные силы отца.

Малыш возился на руках дракона, засовывал кулачок в ротик. Такой прекрасный малыш! И даже тельце его порозовело.

— Кажется, он голоден, — произнёс Асгард.

— Аппетит — это хорошо, — сказал целитель. — Можно передать младенца матери.

Генерал шагнул ко мне. И в его движениях не было прежней силы. Асгард двигался медленно и тяжело.

Получив сына на руки, я прикрыла нас обоих одеялком и тут же стала кормить. Голодный сынок прекрасно справился, как будто уже знал, как это делать. Запыхтел, глотая молочко, и продолжал шевелить ручками, которые я неустанно ему целовала.

— Вам теперь нужен полный покой, ваша светлость, — проговорил магистр, обращаясь к Асгарду. — Постельный режим.

Данкан опустился на стул и натянул сорочку. Пуговицы застёгивал медленно, с трудом попадая в петли. Дыхание дракона было глубоким, будто он только что долго бежал.

Асгард откинулся на спинку и шумно вздохнул.

— Покой мне пока что не светит — я должен ехать к королю. — Он застегнул последнюю пуговицу и поглядел на меня.

Взгляд генерала был уставшим и замутнённым, я даже не могла понять зверь передо мной или человек. Он был измучен и ослаблен. Лицо посерело, и морщины стали глубже. Асгард будто прибавил одним махом лет десять!

— Лилиана, больше не убегай, скоро я переправлю тебя с охраной в монастырь — там ты будешь в безопасности, — прихрипел он, поднимаясь.

Я кивнула, целуя сына в макушку. Сладенькую, пахнущую молоком темноволосую макушечку.

Генерал тяжёлым шагом приблизился и с любопытством заглянул под одеялко