Ранним утром Сяо Дэн снова сбегал в офис оператора мобильной связи и вернулся обратно. По дороге ему не терпелось сообщить новость Фэн Гоцзиню, но тот не отвечал. Оказалось, у него кончилась зарядка на мобильнике. В последнее время телефон Фэн Гоцзиня постоянно садился. Сяо Дэн давно убеждал начальника, что пришло время поменять его – жена купит ему новый, более дорогой, раз – и готово. Вернувшись в управление, Сяо Дэн вбежал к Фэн Гоцзиню и сказал:

– Командир Фэн, номер, оканчивающийся на семьдесят четыре шестьдесят один, должно быть, используется редко, записей о звонках очень мало, и частота звонков также очень низкая – и двух звонков в неделю не будет. Но номер, на который за последнее время поступило больше всего звонков, – это тот номер, на который мы недавно звонили. Командир Фэн, угадайте, кто это?

Фэн Гоцзинь, не спавший всю ночь, нетерпеливо спросил:

– Ну, побыстрее, кто?

Сяо Дэн произнес по слогам:

– Ван. Хай. Тао.

Фэн Гоцзинь, зевнув, сказал:

– Я пойду в отдел дорожной полиции, а ты прямо сейчас вызови ко мне в управление Ван Хайтао. Ничего конкретного по телефону не говори.

Перед входом в здание управления криминальной полиции торгуют мелкими пельменями в бульоне – хуньдунь. Обычно торговля начинается в 05:30 утра, но сегодня они задержались на целый час. Когда Фэн Гоцзинь вышел, хозяйка только раскладывала стол. Городские власти несколько раз пытались прекратить здесь торговлю едой. В конце концов Фэн Гоцзинь в некотором роде пошел на сделку с совестью и попросил вернуть торговцев обратно. Супружеская пара, торговавшая здесь пельменями, попала под сокращение на прежнем месте работы, и им нелегко было зарабатывать на жизнь. Более того, к 07:30 они сворачивали торговлю, так что никак не влияли на городской пейзаж и движение транспорта. Что еще важнее, они наполняли желудки его коллег по службе, которые провели в управлении всю ночь. Так что у него здесь были особые права: хозяйка была благодарна ему за добрую поддержку и с тех пор категорически отказывалась от денег. Фэн Гоцзинь ел быстро – у всех, кто работает в полиции, есть такой недостаток, и редко, когда у человека, проработавшего в полиции десять лет, нет проблем с желудочно-кишечным трактом. За то недолгое время, пока он смел миску пельменей, хозяйка непривычно много говорила, и все как-то намеками. Оказалось, что она расспрашивает о «Деле об изнасиловании и убийстве в Башне призраков». Фэн Гоцзинь спросил:

– Откуда ты это услышала?

– Прочитала в местной газетенке. Что ж такое творится, какой год неспокойный…

Фэн Гоцзинь не ответил ей, положил три юаня, встал и ушел. Хозяйка заметила это, но на сей раз не стала запихивать деньги обратно Фэн Гоцзиню в карман.

За неделю с того дня, когда был обнаружен труп, Фэн Гоцзинь зашел домой всего один раз. За это время ему один раз позвонила его дочь, а он трижды звонил Ян Сяолин. Жена рассказала, что ее деловой партнер, толстый пожилой американец по имени Джек или что-то в этом роде, приехал в их город, чтобы встретиться с ней. Они встречались впервые, и Ян Сяолин пригласила его в ресторан «Шаоюань»[32] попробовать блюда северо-восточной кухни, так он в одиночку съел две порции жареной свинины в кисло-сладком соусе. Ян Сяолин не спрашивала Фэн Гоцзиня, хочет ли он пойти с ними в ресторан, но ему это было безразлично. Даже если б она позвала его составить компанию, он не пошел бы – неохота. Ян Сяолин была сама по себе, а он оставался сам по себе. Никому ни до кого нет дела, никто ни во что не вмешивается – это хорошо! Затем она отправится вместе с толстым Джеком в провинцию Чжэцзян и осмотрит фабрику. Ян Сяолин сказала ему по телефону, что он должен быть дома, когда их дочь приедет домой в субботу. Попутно она спросила его про дела на работе, но Фэн Гоцзиню было лень ей рассказывать.

Командир отряда дорожной полиции по фамилии Ван был боевым другом Фэн Гоцзиня по армии, он руководил рейдом вечером 12 февраля. Фэн Гоцзинь примерно определил Вану временну́ю шкалу и спросил его, не обнаружил ли он каких-либо подозрительных транспортных средств или людей, когда той ночью арестовывал за вождение в нетрезвом виде. Командир Ван задумался, потом сказал:

– Ничего особенного. Поймали больше десяти пьяных водителей, одного за другим, и всех увезли. У этого рейда не было конкретной цели, за показателями не гнались. Сейчас остались сидеть те, за кем никто не пришел, чтобы их вытащить. А через два дня отпустим и их.

– Когда вы проводили облаву на нетрезвых водителей, кто-нибудь хотел сбежать?

– Многие, когда видели перед собой полицейские мигалки, пытались свернуть в переулок и скрыться. Но я заранее поставил надежных сотрудников заблокировать въезд во двор. Оказалось, что там тупик, так что никто не сбежал.

– Кто конкретно там был?

– Точно не помню. Всех переловили… А если что, можно пересмотреть записи камер видеонаблюдения.

Фэн Гоцзинь попросил разрешения заглянуть в камеру предварительного заключения, и командир Ван проводил его туда. Фэн Гоцзинь находил случайный повод поговорить с каждым из пяти пьяных водителей по отдельности. Двое из них были вполне способны разговаривать. Они, вероятно, знали, что скоро выйдут, поэтому пребывали в хорошем настроении. Двое говорили неохотно, а один вообще не разговаривал, забившись в угол. У него были утонченные черты лица, и он был очень худым. Его левая рука выглядела ненормально, а правой он наспех запихивал в рот свой завтрак. Когда Фэн Гоцзинь обратился к нему, он только покосился на полицейского. Не получив особо полезной информации, Фэн Гоцзинь перекинулся с командиром Ваном парой слов и ушел.

Фэн Гоцзинь и Ван Хайтао столкнулись у входа в главное управление уголовной полиции и вместе поднялись по лестнице. Когда они подходили к двери кабинета, Ван Хайтао внезапно сказал:

– Братец[33] Фэн, как раз после того, как ты ушел, я вспомнил: мы встречались лет десять назад. Я по молодости много дров наломал… У тебя хорошая память.

– Я тебе не братец.

– Братец Фэн, даже если тебе не нравится это слышать, я должен сказать это сегодня. Ты несешь ответственность за мою семью. Во что бы то ни стало надо поймать этого ублюдка, убившего мою племянницу. В следующем перерождении за это буду служить тебе буйволом и конем. Буду пахать на тебя, не щадя своих сил.

– Это ты к чему говоришь? Думаешь, что мы, полицейские, напрасно едим свой