(имам) народа мандинго посоветовал ему направиться в Тиме, тоже населённый мандинго; из Тиме ходят караваны в Дженне, а оттуда можно доплыть по Нигеру в Тимбукту.

В Тиме Кайе добрался в конце июля. Здесь ему пришлось провести пять месяцев, залечивая рану на ноге. Кроме того, он болел лихорадкой и цингой, из-за которой у него растрескалось нёбо. Только 9 января 1828 года он смог отправиться в деревню Кимба, где формировался караван на Дженне. В Дженне он обзавёлся рекомендательными письмами к видным жителям Тимбукту. 20 апреля, после продолжавшегося почти месяц опасного плавания по Нигеру, Кайе пристал к берегу и на закате того же дня пешком пришёл в Тимбукту.

Итак, его мечта сбылась, цель всей жизни была достигнута. Но то, что он увидел, его разочаровало. Отчасти это объясняется тем, что за триста лет, прошедшие со времени путешествия Льва Африканского, изменилась сама система оценок: то, что средневековому арабу казалось процветающей богатой столицей, на взгляд европейца 1820-х годов выглядело довольно убого. Главное же заключалось в другом. Три века – срок большой. Сонгайская держава, которую Лев Африканский застал на пике могущества, оказалась недолговечной. Аския Мухаммед I в 1517 году был свергнут собственными сыновьями. Потомки Мухаммеда, тоже носившие титул аскии, оставались на престоле ещё семьдесят с лишним лет. В 1591 году в Сонгай вторглись войска марокканского султана Ахмеда аль-Мансура, имевшие огнестрельное оружие. Огромная сонгайская армия, вооружённая только копьями и луками, была разбита. Из Гао, Дженне и Тимбукту марокканцы вывезли 4,5 млн фунтов золота, которое аль-Мансур использовал для украшения своих дворцов и мечетей, заслужив прозвище аз-Захаби – Золотой. Учёные, составлявшие славу Тимбукту, были частью истреблены, частью угнаны в Марокко. Земли Сонгайской державы на десятилетия превратились в арену войны между марокканскими завоевателями, местными племенами и восставшими крепостными-дьогорани. Марокканцы, по сути, были блокированы в Тимбукту и Гао, да и эти города время от времени разоряли кочевники-берберы.

Последствия всей этой истории и увидел француз, облачённый в арабскую одежду. Правда, город был окружён крепостной стеной в форме треугольника, в нём имелось семь мечетей с высокими кирпичными минаретами, а улицы были широкие и чистые. Но ни золотых куполов, ни купцов, менявших диковинные товары на куски золота, не было в помине. Дома были глинобитные и одноэтажные, население по сравнению с временами Льва Африканского сократилось впятеро, всюду ощущалось запустение.

Рене Кайе (1799–1838).

Кайе провёл в городе своей мечты всего четыре дня. Следующий караван должен был уйти только через три месяца, и француз, опасаясь разоблачения, покинул город. Возвращаться пришлось через пустыню. Кайе пристал к чужому каравану, идущему в Марокко. Денег у него не было, питался он одними финиками, и обращались с ним, как с нищим. Наконец караван достиг Рабата. В сентябре 1828 года измождённый Кайе прибыл в Танжер, откуда французский вице-консул Делапорт на военном корабле переправил его в Тулон.

Француза, прибывшего из легендарного Тимбукту, на родине встретили как героя. Географическое общество выдало ему обещанную премию в десять тысяч франков, правительство наградило орденом Почётного легиона и предоставило пенсию. В 1830 году на средства Парижского географического общества был опубликован его трёхтомный «Дневник путешествия в Тимбукту и Дженне в Центральной Африке».

Путешествие Кайе принесло много новых сведений о географии Северо-Западной Африки. При этом он понимал, что не является учёным: «Я выполнил задачу без научной подготовки, нищий, не получая никакой помощи. Но я рассказал Европе, что такое Тимбукту. Единственное достоинство моего сообщения – правдивость. Пусть у меня не отнимают того, что добыто столькими страданиями. Недостатки стиля и моё невежество пусть критикуют те, кто не бывал в Тимбукту, а совершенствовался в науках и искусствах дома».

Кайе умер 17 мая 1838 года в возрасте 38 лет.

* * *

В 1989 году Организация Объединённых Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО) внесла глинобитные здания в центре Тимбукту в список «Всемирного наследия» – объектов, которые в силу особого значения подлежат охране и популяризации. А в 2000 году была запущена международная программа по сохранению и изучению сотен тысяч средневековых рукописей, которые хранятся в Тимбукту и его окрестностях.

Часть V. Бледнолицые и краснокожие

Войны, про которые вы не слышали

Тони, учительница и волшебная дверь

Многие поколения мальчишек играли в индейцев (может, и сейчас ещё играют?). И ладно бы это были только американские мальчишки! Так нет, боевые кличи ирокезов и могикан раздавались по всей Европе и России.

Откуда такая популярность, если индейцев здесь в глаза не видели?

Ну, во-первых, дальних любить проще, чем ближних. Ни в Европе, ни в России индейцы ни с кого не снимали скальпы – только в Америке, по месту жительства.

А широкую известность им создал почти двести лет назад американский писатель Фенимор Купер. В его романах почти все индейцы (кроме гуронов, воевавших на стороне французов) – храбрые, честные и глубоко порядочные люди, а если с кого и сдирают кожу, то только по уважительным причинам.

Лет шестьдесят назад другой американский писатель, Говард Фаст, написал повесть про одиннадцатилетнего нью-йоркского школьника Тони Мак-Тэвиш Леви. Собственно говоря, Тони был восьмым пятиклассником, если считать с конца нашей шеренги. Одна бабушка (отцова мать) у него была итальянка, Тони и назвали в честь её отца, Антонио. (Вообще-то бабушкин отец был наполовину француз и наполовину немец, но он так прижился среди итальянцев, что и сам стал вроде как итальянец.) Сама бабушка Тони в молодости приехала в Нью-Йорк и вышла замуж за местного парня, в котором смешалась русская, еврейская, польская и литовская кровь; отец Тони – их сын. А у матери Тони один дед был шотландец, другой швед, а бабушки – индианка и гаитянка. Немного запутанно, правда? Даже среди американцев такая мешанина встречалась нечасто. Может быть, поэтому Тони получился большим выдумщиком и часто мечтал о том – о сём, особенно в школе на уроках, за что получал по полной программе от строгой учительницы мисс Клэтт.

Как-то раз весной он вот так размечтался, сидя за партой и глядя в окно, а мисс Клэтт тем временем рассказывала про историю Нью-Йорка: как в сентябре 1609 года капитан Гудзон на голландском корабле «Полумесяц» вошёл в здешний залив, как голландцы основали на острове Манхэттен посёлок, а их губернатор Питер Стьювесант выстроил от реки до реки стену для защиты от индейцев. Этой стены давно нет, на её месте проходит Стенная улица – Уолл-стрит.

Карта мира М. Вальдземюллера, где показаны открытые к 1513 году территории Америки.

Но тут вдруг Тони очнулся и начал возражать мисс Клэтт.

– Незачем было строить эту стену, – заявил он. – Старик Деревянная Нога, то есть Стьювесант, её построил потому, что поселенцы были им недовольны. А индейцы никогда никого не трогали, пока минхер ван Дейк не застрелил бедную Драмаку из-за персика. Он был плохой человек, и, если бы поселенцы его выдали индейцам, как предлагал отец Питера, всё бы обошлось, и стена бы не понадобилась.

Тони сделал большую ошибку. То есть про индейцев и Стьювесанта он был отчасти прав. Но ему надо было учесть, что споры с учителями добром не кончаются. И вообще учителя не больно любят учеников, которые знают больше них.

Вот и мисс Клэтт сначала замерла, разинув рот (или, наоборот, плотно сжав губы, – Говард Фаст про это не сообщает), а потом закричала:

– Всё, Тони, хватит!

А вечером отправилась к его родителям.

Если бы она выслушала Тони, то, может, поняла бы, что погорячилась. Познания Тони объяснялись очень просто: он нашёл в заборе волшебную дверь. Через неё он часто ходил в тот самый голландский посёлок, который находился на месте Нью-Йорка в 1654 году. У него там был друг Питер ван Добен, и они ходили играть к индейцам из племени весквейстиков, жившим неподалёку. Понятно, что Тони намного лучше мисс Клэтт знал, как всё было на самом деле.

Новосёлы и старожилы

А было вот как.

Когда европейцы доплыли до Америки, они сначала приняли её за Индию и жителей называли индийцами. Это только в русском языке «индийцы» и «индейцы» пишутся по-разному.

Нашли Америку испанцы. Колумб, правда, был итальянец, но служил Испании. Испанцы захватили самые богатые американские земли, оставив на долю всех прочих североамериканские леса,