когда хмель уже выветрится из головы, а простуда еще не схватит за горло. Захлопывая створки, адвокат искренне надеялся, что не ошибся в расчетах.

К счастью, утреннее самочувствие давало некоторые основания надеяться, что дебют Джонатана Харкера на главной сцене Олд Бэйли обойдется без осложнений вроде потерянного голоса посреди проникновеннейшего из монологов…

Процесс по делу Джеффри Кэмпбелла должен был состояться во втором зале суда –  не в самом Олд Бэйли, а по соседству. Там рассматривалась львиная доля всех дел в последние годы: мало кому хотелось оставаться во все сильнее ветшающей обстановке.

Свободных мест на зрительской галерее не осталось, кое-кто стоял даже в проходе: громкая премьера, известный –  благодаря газетам –  сюжет и совершенно непредсказуемая развязка. Стоит заранее позаботиться о билетах на спектакль! Разумеется, в переносном смысле, поскольку плату за вход в зал суда уже давно не взимали.

В том, что касалось жизненных драм, Олд Бэйли вполне мог поспорить с Олд Вик. Театральные подмостки давали возможность пересмотреть любимое действо еще не один раз, насладиться нюансами актерской игры и постановки, мастерством режиссера и драматурга. Зато в Центральном уголовном суде за день перед глазами публики разворачивались десятки самых разнообразных историй, напряженных или гипнотизирующих, с финалами трагическими или счастливыми. Каждую пьесу давали всего один раз, и ее участникам редко когда удавалось выйти на поклон, но громкий процесс вполне могли сыграть «на бис» –  прецеденты, когда действо и персонажи переходили из зала суда на сцену, уже имелись.

Дело Джеффри Кэмпбелла приобрело стараниями прессы романтический флер:  неужели двое мужчин сошлись в смертельной схватке из-за женщины? Поэтому вряд ли стоило удивляться присутствию не только зрителей, но и зрительниц –  последние надели выходные наряды, а их спутники держали наготове флаконы с нюхательной солью и на случай, если происходящее окажется невыносимым для хрупких женских натур. Элайзы среди дам, слава всем святым, не было: ее вместе с отцом вызвали в суд как свидетелей, и они ожидали своей очереди в отведенной для них комнате.

Кто-то с любопытством рассматривал зал и уже занявших свои места присяжных, кто-то зевал –  вероятно, завсегдатаи, посетившие немало процессов. Эти впоследствии непременно раскритикуют все увиденное и посетуют, что накал страстей уже не тот, что раньше. Некоторые зрители переговаривались друг с другом, возможно, обсуждая, удастся ли вынести вердикт до обеденного перерыва –  для судей была предусмотрена роскошная столовая и несколько перемен блюд, но на прочих подобная щедрость не распространялась. Кто-то читал свежую газету, примостив на колене. Щегольски одетый молодой человек что-то шепотом пояснял своей спутнице, склоняясь к ее ушку ближе, чем диктовали приличия, и она удивленно качала головой в ответ. В последнем ряду у прохода свое место занял некий субъект, при одном взгляде на которого даже самый благодушный из полисменов сразу же потянулся бы к наручникам. Поговаривали, что преступники частенько являются в суд: посмотреть на своих менее удачливых коллег, изучить обстановку и подготовиться на будущее, в котором, возможно, сами окажутся у перегородки напротив судей. Через два места от него устроился профессор Абрахам Ван Хельсинг.

Чуть ниже судейского стола разместились репортеры, уже развернув записные книжки и взяв наизготовку карандаши, а также адвокаты –  настоящие и будущие. Джонатан помимо воли вспомнил, как сам сидел на одном из этих мест студентом-юристом, изучая специфику выбранного ремесла из первых рук, впрочем, не намереваясь связывать будущую карьеру с уголовным правом.

Несколько раз Джонатан был морально готов отказаться от своего слишком поспешного решения, говоря себе, что защищать Джеффри Кэмпбелла в суде должен опытный адвокат, а не новичок. Он даже нанес визит приятелю, практикующему барристеру, намереваясь просить того взять дело, а самому занять место ассистента, что было бы в порядке вещей; но эта просьба так и не прозвучала. Зато покидал он дом со свертком под мышкой: друг охотно согласился одолжить ему мантию. Но не парик –  поскольку его собственный парик украли в перерыве между заседаниями. «В Олд Бэйли случается и не такое», –  пояснил приятель. В итоге парик Джонатан взял напрокат в театральной костюмерной, искренне надеясь, что этот маскарад станет первым и последним в его карьере.

Занял свое место судья, досточтимый Эдвард Эллиотт, высокий, сухой, в ярко-алой мантии, сам словно воплощенная заглавная буква закона. Пустовало лишь место подсудимого –  Джеффри еще не привели в зал. Вновь Джонатану пришли в голову услышанные еще в самом начале обучения слова первого наставника: зал суда –  зал поединка. Да, вздохнул адвокат про себя, в прежние времена подсудимому предстояло самому сражаться за свою свободу, а то и жизнь, с неповоротливой и неумолимой махиной суда. Затем у него появились защитники. Лет этак триста – четыреста назад у них были бы латы, мечи и надежда на то, что Всевышний дарует победу справедливому защитнику и жизнь невиновному… Вместо лат –  черная мантия, вместо меча –  перо, записывающее показания и делающее пометки в бесчисленных кодексах и сводах законов, а также вера и надежда на справедливость –  не слишком многое изменилось, по сути, с тех пор.

Джеффри Кэмпбелл вошел в зал. С галерей донеслись приглушенные ахи, в арестованного впились десятки голодных взглядов: вот он, обвиняемый в убийстве, и в случае признания виновным он доживает последние дни! Но даже если подобные мысли закрадывались в голову самого подсудимого, виду он не подавал. С прямой спиной проследовал он к своему месту, почти незаметно кивнул Джонатану и встал у барьера, положив на него руки, готовый принять вызов.

– Джеффри Питер Кэмпбелл, вы обвиняетесь в убийстве Бартоломью Дэвида Филда восемнадцатого ноября сего года. Признаете ли вы себя виновным?

Джеффри вскинул подбородок и отчеканил:

– Я невиновен.

Шоу начинается, дамы и господа!

Вызванный свидетелем констебль Карри принес присягу, назвал свое имя и звание и рассказал, как, находясь на дежурстве вечером восемнадцатого ноября, услышал призывы о помощи, как направился туда и встретил супругов Уилкс, а также третьего человека, который назвался Джеффри Кэмпбеллом, –  да, он видит его на месте подсудимого. Назвавшийся был чрезмерно возбужден, его одежда была в беспорядке, и он утверждал, что на него напали и пытались убить. Отправив Уилксов за подкреплением, констебль последовал за мистером Кэмпбеллом на место происшествия, где обнаружил лежащий на земле труп молодого мужчины. Да, он уверен, что тот был мертв:  его шея была сломана. Затем в ожидании помощи он осмотрел место происшествия. Вскоре подоспели констебли Уортон и Блейн, вместе они доставили тело в морг, а Джеффри Кэмпбелла –  в полицейский участок.

Рассказ занял некоторое