непринужденностью, с какой принимал очередной чек за услуги. По личной просьбе лорда Эббота дама одолжила ему медиума, и он провел приватный сеанс. Никто не узнал, к каким результатам привел этот опыт, лорд и леди были чрезвычайно сдержанны, а медиум дал страшную клятву и расписку о сохранении тайны, но через месяц хозяева отправились за границу, оставив поверенному распоряжение продать дом.

В итоге особняк не слышал в своих стенах человеческих голосов уже почти два года, с тех пор как его приобрело семейство Брейс и приняло решение сдавать для временного проживания. Однако по мере того, как история дома обогащалась жуткими и пикантными подробностями, постепенно, но неумолимо уменьшалась его цена, и к моменту, когда помощник сэра Джекоби, поверенного семьи Брейс, поведал о загадочной и печальной судьбе особняка на Лаундес-плейс Джонатану Харкеру, арендная плата снизилась почти на треть.

Скрывая вспыхнувший интерес, молодой юрист выразил желание осмотреть этот удивительный дом, намекнув, что, возможно, иностранный аристократ, чьи интересы в Лондоне представляет его фирма, пожелает поселиться там на зиму, а потом, быть может, и приобрести. Помощник с радостью вызвался проводить Джонатана.

Дом содержался в образцовом порядке, хотя прислуга предпочитала проводить в его стенах как можно меньше времени. С первого же шага Джонатан ощутил, как по спине пробежал холодок. Словно чужой зловещий взгляд сопровождал его повсюду, а до слуха доносились звуки, отдаленно напоминающие болезненное дыхание и шаркающие шаги. Незримая тень витала над этим домом, коридоры наполняли мрачные отголоски трагедий. Джонатан решил, что его клиенту придется по вкусу здешняя обстановка. Во всяком случае, ему атмосфера живо напомнила графский замок в Трансильвании.

Интуиция не подвела. Едва переступив порог, Аурель принялся осматривать все уголки с плохо скрываемым восторгом. Он обследовал холл, затем решительно открыл тяжелую двойную дверь, за которой обнаружился зал для приемов, и заявил, что именно там устроит банкет в честь новоселья.

В библиотеке носферату задержался дольше, после чего вынес вердикт, что собрание сочинений не столь обширно, как отцовское, зато имеется больше новинок, которые в Трансильванию всегда доставляют с задержкой, и наконец он сможет читать и обсуждать популярные романы одновременно с высшим светом.

Хозяйственные помещения мало заинтересовали графа, как и кухня, и комнаты прислуги –  это он привычно отдал Игорю, который только кивал доносившимся из разных углов словам хозяина и делал какие-то пометки в толстой записной книжке. Искоса взглянув на него, Джонатан решил, что настало самое подходящее время для беседы о вервольфах.

– Вы, должно быть, очень беспокоитесь о его сиятельстве, –  начал он издалека.

– Граф велеть за ним присматривать, сопровождать и защищать, –  ответил Игорь. –  Большой город, герр Аурель никогда раньше такой не бывать.

– А граф?

– Граф бывать. –  Слуга снова что-то записал. Джонатан заглянул ему через плечо, но разобрать сумел всего несколько слов крайне приземленного значения: расчеты, во сколько обойдется переделка обстановки. –  Граф ездить в Вену, в Париж, давно. Говорить, большие города вызывать мигрень. Нет ничего прекрасней наших гор! –  В глазах Игоря зажегся огонь патриотизма.

– Вам не нравится Лондон?

– Лондон красивый город. Большой, много людей. Отличная погода для дети ночи.

Джонатан фыркнул.

– А для вервольфов?

– Нет, вервольфы тут не жить, –  покачал головой Игорь. –  Тот был единственный, если их много, мы бы знать. Граф часто на них охотиться, он говорить: слушай, Игорь, как они петь? Что это означать? Означать, эти твари снова бегать в мои леса! И тогда он выходить и бить их!

Что-то царапнуло Джонатана при этих словах. В памяти всплывал другой голос, который адвокат с превеликим удовольствием бы забыл.

– Вы говорили, что отец сэра Ауреля не охотился на оборотней? –  поймал он наконец не дающую покоя мысль.

– Нет, мой граф не охотиться, –  подтвердил тот. –  Другой граф, я служить у него раньше. Он быть его родственник, из тот замок, где вы тогда наносить визит с профессором.

– Граф… –  Джонатан запнулся, прежде чем произнес имя: –  Дракула?

– Да-да! –  Игорь просиял. –  Он называть себя Дракула, как дракон. Его отец быть в орден Дракон, и он тоже. Но, –  он подмигнул, –  я это не говорить, а вы не слышать, мы не называть имен. Отец герр Аурель быть очень расстроен и не хотеть, чтобы люди охотиться на его сын и приходить под стены замка с кольями.

Джонатана разобрал смех, с трудом удалось его подавить. Вампир-аристократ не хочет, чтобы его имя связывали с оставившим после себя недобрую память родственником?

– Я служить у граф Дэ, я так его называть, хорошо? –  Молодой человек кивнул. –  Я служить у него много лет. Но он меня увольнять! Я быть виноват, я признавать, когда граф быть на охоте, я приглашать в замок гость. Он быть путник, заблудиться, искать дорогу, я приглашать его ужинать и ночевать у нас. Он быть вежливый гость, хорошо петь, мы все его слушать. Наутро он уходить, а вечером вернуться граф. Он заметить, что быть гость, и рассердиться, говорить, что я не слуга в приличный замок носферату. И он меня рассчитать! –  Джонатан подумал, что для Дракулы это было проявление поистине христианского милосердия. –  Тогда я наниматься к другой граф и пояснять все, а он говорить, что кузен быть очень резкий характер. Говорить, он слишком много воевать. А теперь я служить мой граф и его сын. Уже двадцать лет!

– И многие носферату друг другу родственники? –  Вопрос помимо воли заинтересовал Джонатана.

– Почти все, но в разной степени, –  ответил вместо Игоря граф. Он стоял у балюстрады на втором этаже и с интересом рассматривал отлично различимый сверху рисунок на мраморном полу. Затем в одно мгновение юноша перемахнул через перила и мягко встал на ноги внизу. –  Мой ближайший родственник после отца –  граф Дракула. Вы с ним ведь знакомы, мистер Харкер? Жаль, что я не застал тех событий лично, –  мечтательно продолжил он. –  Их еще несколько месяцев обсуждали, ведь не так уж часто в нашей провинции случаются такие истории. Но я как раз гулял по владениям, отец мне рассказал все уже после вашего отъезда.

– Вервольфов не встречали? –  сухо поинтересовался адвокат. Красивое лицо графа исказилось гримасой отвращения.

– Дикие животные не осмеливаются переступать границы нашей земли, –  сказал он. –  Только истинные волки приходят и поют звездными ночами. Мы с отцом любим слушать их песни. Вервольфы не поют, они лишь воют. Эти животные не способны ни на что прекрасное.

– А что же этот дикий зверь делает в Лондоне?

– Служит. –  Граф произнес это резко, словно стремясь избавиться от слова как можно скорее. –  Я слышал, как его позвал