— Даже если вы откажетесь, — её голос, прерывистый от быстрого шага, налетал на меня сбоку, — прошу, не говорите господину о нашей беседе. Пусть это останется между нами. Как и то, что я вам сейчас покажу.

Я едва поспевала за её широкими шагами. Фэлия была выше, и её походка сейчас была полна целеустремлённости.

— Когда я узнала о вашей силе, план сам сложился у меня в голове. Я понимаю, у вас нет причин мне верить, — она говорила, не оборачиваясь, её слова ударялись о стены и возвращались эхом. — Но там, наверху, остались ваши близкие. Подумайте о них. Что с ними станет, если господин отдаст приказ о настоящем наступлении?

Образ матери — одинокой, измождённой ожиданием — встал перед глазами с пугающей яркостью. И Тэйн… жив ли он? Смог ли переродиться или его уже нет? Я хотела видеть их живыми. Хотела, чтобы мама наконец перестала плакать по ночам. Но возможности сообщить ей о состоянии Кира просто не было.

Мы не шли — мы мчались. Воздух резал горло, дыхание сбилось, ноги горели. Но я не останавливалась, увлекаемая вперёд её рукой.

Мы спустились на самое дно, туда, где камень отзывался в костях низкой, неприятной вибрацией, словно сама Бездна дышала.

Фэлия остановилась перед массивной кованой дверью, почерневшей от времени и сырости, и достала из потайного кармана в складках юбки увесистую связку ключей.

— Кого вы здесь держите? — мой голос прозвучал резко, пытаясь остановить её руку, уже подносившую ключ к замку. — Мне не нужен монстр в напарники.

Кто бы ни был за этой дверью, он был опасен. Заперт слишком основательно.

И тут из-за толстого металла донёсся голос. Хриплый, измученный, но до слёз, до боли знакомый.

— Фэлия, это ты? Ради всего святого, я уже с ума схожу здесь в одиночестве!

Всё во мне оборвалось и застыло. Я узнала этот голос. Это было невозможно. Нереально.

Я разжала пальцы, выпуская её руку, давая ей отомкнуть последний замок.

23. Воссоединение

Фэлия распахнула тяжёлую дверь передо мной и отступила в тень, освобождая проход.

— Думаю, моё присутствие здесь будет сейчас лишним, — тихо произнесла она, слегка улыбнувшись.

Я ничего не ответила. Слёзы стояли в горле комом, а сердце билось так бешено, что, казалось, вырвется из груди. Я ворвалась в небольшую каменную комнату.

В свете одинокой свечи на единственной кровати сидел он. Моё рыжее солнышко. Живой. Непривычно бледный, но целый.

Несколько секунд я просто стояла на пороге, впитывая его образ, а он смотрел на меня, не в силах пошевелиться, словно боялся, что видение рассыплется.

— Энни… — только и успел выдохнуть он, и в этом шёпоте была вся вселенная.

Я ринулась вперёд и повалила его на кровать, прижимая к себе так сильно, что у обоих перехватило дыхание. Я ощущала твёрдые кости его плеч, живое тепло его кожи.

— Ты жив, — прошептала я сквозь слёзы, которые наконец прорвались. Мне не верилось. Ладони скользили по его лицу, проверяя черты, ища подвох, обман. Но его милая, растерянная улыбка, смущение от моих слишком тесных объятий — всё это было им. Настоящим.

— Но я помню, — прорыдала я, вновь вжимаясь в его плечо, — как твоя кожа стала ледяной… как твоё тело обмякло… Солнышко, это правда ты? Скажи что-нибудь. Скажи, что это не сон.

В ответ его руки — крепкие, тёплые, настоящие — сомкнулись вокруг меня с силой, которой в нём раньше не было. Не привычной для дружеских объятий, а почти болезненной, будто он боялся, что я испарюсь.

— Я всё ждал, — его голос прозвучал прямо у моего уха, сдавленный и хриплый от эмоций. — Ждал, когда Фэлия выполнит обещание и приведёт тебя. Не знаю, сколько прошло времени в этой каменной коробке. Я просто ждал. Это действительно я, Энни. Я здесь.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Я чувствую себя… иначе. Сильнее. И всё помню. Помню того монстра, и боль, и… твоё заплаканное лицо, — неуверенно добавил он. — Я помню, что моё собственное сердце остановилось. Я умер, Энни.

Я не понимала его. О чём он? Вот же он, живой, передо мной. Я всхлипнула.

—Но как? Ты ведь сейчас…

— Что-то тёмное отозвалось на мой зов, оно оживило меня. Смотри.

Он отстранился, выпустив меня из объятий и протянул руку.Его брови сошлись на переносице, и на его пальцах медленно, будто вырастая из-под кожи, проступили длинные, острые когти чёрного цвета.

— Фэлия учит меня это контролировать. У меня получается, не всегда, конечно, — он грустно улыбнулся. — Она говорит, что я способный.

Его уши покраснели.

— Как ты вообще оказался здесь? — не понимая, распрашивала я его.

— Меня нашёл командир. А точнее… ну, он оказался главным уродом. Ты уже знаешь? — слишком громко сказал он и я стукнула его по руке.

—Не говори так, мало ли кто может нас услышать.

— Как я могу молчать? Он был среди нас, видел, как гибнут другие! — его голос сорвался, и я инстинктивно сжалась. — Перед тем как этот здоровенный монстр проткнул мне живот… — его рука непроизвольно потянулась к месту раны, — я видел его. Он стоял и просто смотрел. Он враг, понимаешь?

Мои собственные внутренности сжались от его слов. Я не знала, что Айз наблюдал. Он мог… он мог помочь? Спасти его? От этой мысли стало горько и невыносимо больно.

— Я знаю, — прошептала я, охватывая его руку своими. — И я ненавижу его не меньше тебя. Но говорить так может быть опасно. Я не переживу второго раза, если с тобой что-то случится. — В голосе прозвучала искренняя правда. Я больше не упущу его из виду.

— Со мной больше ничего не случится, — он попытался улыбнуться, но получилось напряжённо. — Фэлия говорила, что ты тоже провалилась в ту дыру, что пошла от монстра. А этот… спас тебя.

Он произнёс последнее слово с таким отвращением, будто оно обожгло ему язык.

— Да, — коротко ответила я, не в силах и не желая рассказывать, что именно произошло между мной и Айзом. Стыд был слишком свежим и жгучим. — Лучше расскажи, что ты чувствуешь. Эта тьма… она говорит с тобой?

Мне отчаянно хотелось знать, как это у других.